Бумага, гуашь. 86 × 61

В левом нижнем углу авторская подпись и дата: В Яковлев 73

На обороте — штамп экспортной комиссии Министерства культуры СССР

Состояние: имеются складки от сложения листа в четыре раза

Экспертное заключение № 305 от 5.05.21. Эксперт: В. С. Силаев

Дополнительные материалы
Видео: «Владимир Яковлев / Художники для инвестиционной коллекции»
Статья: «Художник Владимир Яковлев. Рекомендации, цены, инвестиционный аспект»

Представленный ниже видеоролик запускается с рассказа о данной работе
Вы можете также смотреть наши видео на видеоканалах VK Video, Rutube и YouTube

Любые подписные абстракции Владимира Яковлева «золотого» периода (в данном случае это 1973 год) — большая редкость на арт‑рынке. Имя этого художника не нуждается в представлении: признанный «народный любимец», его работы украшают все значимые собрания советского художественного подполья.

Вместо общих биографических фактов обратим внимание на уникальную деталь этого листа. Если приглядеться, на бумаге видны четкие вертикальная и горизонтальная складки, будто большой лист когда‑то сложили вчетверо. Это не дефект, а подлинный след истории, который намеренно не стали убирать реставрацией.

В семидесятые годы Яковлев стал уже очень известным художником в кругах московской интеллигенции и иностранцев. Его рисунки покупали дипломаты, западные журналисты, да много кто. Гуаши стали стоить каких‑то денег (в пересчете на современные — около 20 000 рублей). И семье не нравилось, когда Володя раздаривал свои работы друзьям и посетителям. Но иногда он это все же делал. Ясно, что большой лист незаметно от чужих глаз из квартиры не вынесешь, так что приходилось складывать и прятать. По крайней мере, так нам рассказали знающие люди.

К 1973 году зрение Яковлева уже сильно ухудшилось, он видел мир лишь в общих пятнах. Поэтому его абстракции этого периода — это не просто игра форм, а попытка зафиксировать «внутренний свет». Говорят, он подносил бумагу почти к самому лицу, работая с цветом на ощупь и по памяти, что делает чистоту и гармонию этой композиции по‑настоящему поразительными.

Работа обладает не только художественной, но и мемориальной ценностью, являясь живым свидетельством эпохи «квартирных» просмотров и подпольного арт‑рынка.