СОВРЕМЕННОЕ ИСКУССТВО

КОШЛЯКОВ Валерий Николаевич (1962) Памятник А. С. Пушкину. 2003. Гофрокартон, темпера. 300 × 108

Кто‑то наверняка обратит внимание, что тема неожиданно злободневная. Ведь памятник «Солнцу русской поэзии» в 2026 году чуть не перенесли с Пушкинской площади. Шло непростое обсуждение. И лишь месяц назад москвичи на голосовании высказались против. Впрочем, для нас в этой работе важно другое. Перед нами произведение суть исторического значения. Именно эта трехметровая картина в числе прочих представляла современное искусство России на 50‑й Венецианской биеннале в 2003 году.

Она была частью выставки‑инсталляции Валерия Кошлякова «Полигимния или изыскание пространства», построенной в Русском павильоне. Назвав проект в честь музы торжественных гимнов и поэзии, художник создал меланхоличный реквием по ушедшей культуре. Из огромных картин‑фресок, написанных прямо на бросовом гофрокартоне, он собрал масштабный культурный Пантеон, изрядно разрушенный варварами. Там можно было увидеть и античные колонны, и арки, и монументы, и архитектурные шедевры разных эпох. В результате центральный зал павильона был преобразован в исполинскую комнату‑руину, напоминающую о бренности жизни и зыбкости культурного слоя.

Сам выбор гофрокартона как основы — это мощный жест. Кошляков сознательно берет дешевую, эфемерную упаковочную тару и сталкивает ее с вечностью бронзового памятника. Техника использована сложная, здесь есть специально нанесенные повреждения, рваные края и потеки темперы для создания того самого эффекта руин. И высота — три метра. А как иначе? Уровень не просто музейный, а биеннальный! На обороте, кстати, сохранились аутентичные маркерные надписи автора с прямым упоминанием Biennalle Venezia.

Валерий Кошляков — классик современного русского искусства. Когда‑то он был соратником Авдея Тер‑Оганяна по товариществу «Искусство или смерть», работал в легендарном сквоте в Трехпрудном переулке. Сегодня живет в Париже и входит в число самых дорогих русских художников. Любимые сюжеты Кошлякова — это архитектурные памятники, напоминающие о расцветах и закатах цивилизаций.

ШЕСТИДЕСЯТНИКИ

РОГИНСКИЙ Михаил Александрович (1931–2004) Гардероб. 1996. Холст, масло. 93 × 65

Это, пожалуй, одна из самых русских работ парижского периода Михаила Рогинского из всех, что мы видели. Русская по духу, по атмосфере, по самой своей идее. И при этом очень документальная. Недаром сам легендарный шестидесятник Рогинский категорически не любил, когда его относили к поп‑арту, и предпочитал называть свой стиль документализмом.

Судите сами. Перед нами архетипическая русская очередь — унылые рабочие и служащие стоят в какой‑то гардероб. Что за учреждение? Кинотеатр? Поликлиника? Определить невозможно. Строгая одежда, сосредоточенные полустертые лица — везде все одинаково. Ни настроения, ни эмоций, ни разнообразия, и в этой монотонности — абсолютная авторская точность. Фигуры людей здесь уподобляются безмолвным статичным колоннам, зажатым в тесном пространстве. Документализм Рогинского зачастую был реакцией на беспросветность, уравниловку и убогий быт в эпоху позднего советского дефицита.

Примечательно, что художник эмигрировал во Францию еще в 1978 году, но в Париже он парадоксальным образом начал писать советскую реальность с еще большей силой. Он воссоздавал эти интерьеры не по фотографиям, а как очищенные от времени ментальные образы своей родины. В представленном холсте «Гардероб» эта глухая повседневность неожиданно разрывается ярким, пронзительно‑синим вертикальным просветом на заднем плане — характерным для автора колористическим приемом, обозначающим выход в иное, метафизическое пространство.

Именно такие, пронзительные и честные картины больше всего ценят коллекционеры в его позднем парижском периоде. Холст имеет внушительный размер в раме, а на подвернутой кромке сохранилась точная авторская дата — сентябрь 1996 года. Подлинность работы и ее музейное значение подтверждены экспертным заключением Валерия Силаева.

СОВРЕМЕННОЕ ИСКУССТВО

ВИНОГРАДОВ Александр (1963) и ДУБОСАРСКИЙ Владимир (1964) Тотальная живопись. Цветы. 2004. Холст, масло. 195 × 145

Ироничные, гротескные, дерзкие и абсурдистские Виноградов и Дубосарский. Это они изобрели концепцию «тотальной живописи» и вызывающего «искусства на заказ». Двадцать‑тридцать лет назад сочетание фамилий «Виноградов и Дубосарский» было синонимом ненавистного для многих актуального искусства: непонятного, китчевого, непомерно дорогого. Их картины были жупелом для традиционалистов. Злопыхатели считали, что это искусство вскоре растворится в безвестности и уж тем более не будет стоить и ломаного гроша. Все оказалось не так. Виноградов и Дубосарский никуда не делись. Наоборот, вошли в историю как главные выразители духа 1990‑х и сытых 2000‑х. Их имена уже в учебниках, картины — в ведущих музеях страны, включая Государственную Третьяковскую галерею и Русский музей. А уж про деньги и говорить нечего — их работы на открытом рынке по‑прежнему стоят дорого. Кстати, на упомянутой выше Венецианской биеннале 2003 года российское искусство представлял не только Кошляков, но и Виноградов с Дубосарским, а еще Константин Звездочётов.

Представленный холст из знаменитого цикла «Тотальная живопись» — работа неожиданно романтическая, меланхоличная, без привычного для дуэта жесткого сарказма и подвоха. «Цветы» — это не просто классический натюрморт, а тонкая концептуальная игра с эстетикой советских открыток, курортных киосков и уличных прилавков. Дуэт взял этот банальный, низовой сюжет и за счет гигантского масштаба превратил его в монументальный памятник эпохе всеобщего глянца. Художники виртуозно работают здесь с узнаваемыми визуальными кодами массовой культуры, превращая скромный сюжет с уличными букетами колокольчиков и ромашек в целлофановой упаковке в грандиозное живописное панно. За счет масштабного формата картина приобретает особое, почти кинематографическое звучание. Прелесть этого залитого солнцем натюрморта в том, что он предельно узнаваем и вместе с тем находится вне времени. Это по‑настоящему атмосферная, приятная и настроенческая вещь, актуальная на все времена.

Картина имеет превосходный бэкграунд: ее репродукция опубликована на 85‑й странице большого ретроспективного каталога художников, изданного к их выставочному проекту (1994–2008). Произведение также сопровождает официальный сертификат подлинности галереи «Триумф».