«Отец русского футуризма» до конца своих дней оставался страстным путешественником. Хотя уж кого‑кого, а его‑то жизнь помотала и покидала по городам и странам. Спасаясь от разрухи гражданской войны и голода, Бурлюк с семьей проехал всю Россию с запада на восток, чудом добился визы в Японию, оттуда навсегда переехал в США. Но даже после всех непростых приключений художник при первой же возможности садился то в машину, то на пароход в поисках новых эмоций.

Уже в начале 1960‑х Дмитрий Плавинский вошел в обойму главных имен подпольного искусства. Отличительной чертой его творчества стала страсть к переосмыслению древних символов и ритуальных знаков. В его работах шкуры, скелеты, мумии, надгробия иллюстрируют философскую идею скоротечности и бренности жизни, идею «суеты сует».

Метровый, концептуальный, да при этом еще и очень интерьерный Янкилевский. То есть без жестких сюжетов. Эта пастель — своего рода антология творческих поисков Владимира Янкилевского. Структурно это триптих. Слева — женское начало, справа — мужское начало, а в центре — объединяющий универсум.

Перед нами абстрактное масло, редкий ранний период и безусловная творческая удача Владимира Янкилевского. Картина написана 65 лет назад. Провенанс безупречный. Темой творческих исследований Янкилевского были вечные вопросы взаимодействия «мужское — женское — универсум», отношений человека и времени, а позже — вопросы трансформации человека в агрессивном социуме.

Праздничный торт со свечами, горящими под водой — это суть виртуозная постмодернистская конструкция, перевод философии современности на язык абсурдизма. И все это без ущерба для пластики. Перед нами мягкая, приятная живопись музейного размера два на два метра, с комфортной светлой палитрой. Из знаменитой серии «Под водой». С такой можно жить и наслаждаться долгие годы.

Перед нами подписной Целков, метр тридцать в высоту, опубликованный в каталоге ретроспективной выставки «Олег Целков. Чужой», которая прошла в Московском музее современного искусства в 2022 году. Провенанс — из семьи наследников художника, что указано в прилагаемой экспертизе. Словом, идеальный вариант в коллекцию.

Подписная акварель Константина Коровина сделана к постановке «Бориса Годунова» в парижском театре Шатле. Происходит из собрания оперного тенора Григория Ивановича Раисова, который работал с художником в русских, а потом в европейских театрах в 1920–30‑х годах. Раисов был исполнителем роли Шуйского в постановках «Бориса Годунова».

Для Немухина размер был вещью не технической, а критериальной. Большие картины он делал только для важных коллекций или в музей. И отношение к ним было особым. «Белый ломберный стол» — это антология приемов Немухина. Там есть и элементы коллажа, и шпон, и разметка под фирменные разрезы. Вещь исключительно многодельная, сложная, эффектная. Такая создана «держать» не только стену, но и целый зал.

Данко — персонаж одной из легенд «Старухи Изергиль» Максима Горького. Его горящее сердце — это символ благородного самопожертвования без расчета на какую‑либо благодарность. Харитонов перенес своего Данко из смрада болот в пасторальный пейзаж. Но смысловой каркас остался прежним: юноша освещает путь своим сердцем, а дамы в кринолинах безразлично взирают на акт самопожертвования, увлеченные своими заботами и интрижками. Сегодня произведения Харитонова относятся к высшему ценовому диапазону в сегменте неофициального искусства. А такие крупные и проработанные картины 1960‑х годов давно стали огромной редкостью на рынке.

Тихий, созерцательный, метафизический натюрморт создает вокруг себя спокойствие и гармонию. Тем удивительнее, что написан он в мятежном 1962 году, когда после разгрома в Манеже вокруг всего независимого искусства сгустились тучи. Впрочем, вполне возможно, что Краснопевцев этого даже не заметил. Он давно жил в своем мире интеллектуальным затворником. Размышлял о природе вещей, о вечности и мысленно прогуливался по улицам любимого Парижа, где ему так и не суждено было побывать.