ШЕСТИДЕСЯТНИКИ

КРАСНОПЕВЦЕВ Дмитрий Михайлович (1925–1995) Раковина и стоящие камни. 1964. Оргалит, масло. 38 × 57

«Раковина и стоящие камни» — метафизический натюрморт, относящийся к началу особо ценного периода в творчестве Дмитрия Краснопевцева. В левом верхнем углу авторская подпись и дата — 1964 год. Картина много раз выставлялась и публиковалась. В 2012 году она была представлена в лондонской галерее Саатчи на выставке «Ломая лёд: московское искусство 1960–1980‑х» из коллекции Игоря Цуканова и опубликована в одноименном каталоге Breaking the Ice. Позже работа неоднократно участвовала в московских выставках Краснопевцева. Сегодня история натюрморта зафиксирована в самом главном и авторитетном источнике — каталоге «Краснопевцев», изданном в 2025 году под редакцией Александра Ушакова (фото на стр. 193).

По меркам Краснопевцева картина не маленькая — почти сорок на шестьдесят сантиметров. Это тонкая, меланхоличная и эффектная живопись. Работы художника — всегда размышление о бренности и скоротечности бытия, но зачастую в компоновке его натюрмортов зашифрована скрытая драматургия. Из элементов «мёртвой природы» Краснопевцев нередко выстраивал жанровые сцены, где камни и раковины выступают в роли конкретных персонажей. Изредка он доверял их истории друзьям и близким, но для широкой публики большинство этих сюжетов так и остались тайной.

СОВРЕМЕННОЕ ИСКУССТВО

ПЕППЕРШТЕЙН Павел (1966) Эркюль Пуаро и черный квадрат. 2012. Холст, акрил. 75 × 75

Выставка Павла Пепперштейна, для которой была написана эта картина, прошла в 2013 году на Балеарских островах. Она называлась «Она сказала: убийство» (Murder, She Said) — по заглавию черно‑белой экранизации романа Агаты Кристи «В 4:50 с вокзала Паддингтон». Для этого проекта художник создал портреты Пуаро, мисс Марпл и других знаменитых героев английской писательницы.

Пока все логично, однако на каждом портрете неизменно появляется черный квадрат. С чего вдруг возник этот нарочитый диалог с Малевичем? Не пытайтесь угадать — не получится. В концептуализме есть вещи, которые невозможно расшифровать без подсказки. К счастью, объяснение известно со слов самого автора, и Малевич здесь ни при чём.

Оказывается, много лет Пепперштейн мечтал снять детектив о ловком преступнике, обводящем вокруг пальца лучших сыщиков эпохи. Художник многократно прокручивал в голове сюжеты, а облик самого злодея оставался схематичным наброском, который для краткости стал именоваться «черным квадратом». Со временем название срослось с образом, и Черный квадрат превратился в самостоятельный графический символ преступника. В таком качестве он и начал путешествовать из картины в картину, одна из которых представлена сегодня. Добавим, что «Пуаро» входил в число флагманских работ выставки и является безусловной творческой удачей автора.

ШЕСТИДЕСЯТНИКИ

БЕЛЕНОК Пётр Иванович (1938–1991) Опаздывающий почтальон. 1991. Оргалит, авторская техника, коллаж. 115 × 85

Этот монументальный оргалит (высотой более метра) — редкость вдвойне. Во‑первых, у Петра Беленка нечасто встретишь такую светлую, «зимнюю» цветовую гамму. Обычно художник делал акцент на гнетущей, угрожающей темной субстанции, что и породило термин «панический реализм». Здесь же нет и следа тревоги — скорее, ощущается романтика.

И тут мы переходим ко второй особенности: обратите внимание на женскую фигуру в правом нижнем углу. Часто ли вы встречали женские образы у Беленка? Практически никогда. Как, к слову, и обнаженную натуру. Для художника такое обращение к женскому образу — случай исключительный.

Пётр Беленок — новатор послевоенного неофициального искусства, чья концепция противостояния человека и безликой стихии делает его сегодня одним из самых востребованных авторов среди коллекционеров нонконформизма.

КРОПИВНИЦКИЙ Евгений Леонидович (1893–1979) Бараки в Лианозове. 1951. Холст на картоне, масло. 18 × 23

Настоящая знаточеская вещь! «Бараки в Лианозове» от самого основателя легендарной «барачной» Лианозовской школы — Евгения Леонидовича Кропивницкого. В 1950‑х ему было уже под шестьдесят, и молодые Немухин, Рухин, Мастеркова, Харитонов, Вечтомов уважительно звали его «Дедом».

Евгений Кропивницкий — романтик Серебряного века, свидетель и участник первого русского авангарда 1910–1930‑х годов. Он многих знал, многое помнил, много рассказывал. Самым узнаваемым его сюжетом считаются характерные, нарочито упрощенные женские портреты. Реалистические пейзажи в его наследии встречаются гораздо реже, а уж виды лианозовских бараков, позже воспетых его зятем Оскаром Рабиным, — и подавно.

КРОПИВНИЦКИЙ Лев Евгеньевич (1922–1994) Учит… 1991. Холст, масло. 72 × 60

Перед нами тщательно проработанная и очень характерная работа Льва Кропивницкого, созданная в девяностые годы. Автор — сын Евгения Кропивницкого, в чьем бараке и сформировалась Лианозовская группа.

В 1946 году Лев Кропивницкий был осужден на десять лет лагерей по доносу об антисоветской агитации. Ему и его «сообщнику» Борису Свешникову вменяли организацию некоего «общества молодых дворян». Судьи проигнорировали тот факт, что Кропивницкий — фронтовик, получивший на войне тяжелое ранение. Но, как вспоминали друзья, даже после ГУЛАГа Лев Евгеньевич не замкнулся в себе. До конца жизни он оставался оптимистом и жизнелюбом, и в его живописи это безошибочно чувствуется. Картина «Учит…» — не исключение: кто, кого и чему здесь учит, догадаться несложно. Сведения об этом холсте включены в список живописных работ автора в фундаментальном каталоге «Лев Кропивницкий. 1922–1994. Жизнь и творчество».

РУССКОЕ ИСКУССТВО ПЕРВОЙ ТРЕТИ XX ВЕКА

ВОЛОШИН Максимилиан Александрович (1877–1932) Большое облако над заливом. 1930. Бумага, акварель. 26,8 × 33,2

Павел Флоренский называл крымские «киммерийские» пейзажи своего друга произведениями «метагеологии». Он намекал на то, что горы и побережья на этих акварелях написаны не с натуры, а являются плодом авторского воображения. Действительно, они фантазийны: акварелью на пленэре много не наработаешь, поэтому Волошин создавал их в мастерской «по памяти и под впечатлением».

Рисунки виртуозные, тонкие и удивительно многодельные. Их камерный формат — принципиальный выбор автора. Волошин считал, что современному жилищу нужны уютные вещи, а эпоха картин дворцовых размеров безвозвратно канула в лету.

Легендарный поэт Серебряного века обосновался в Крыму после громкого скандала и бойкота, устроенного ему столичной публикой. В 1913 году Волошин открыто вступился за иконописца Абрама Балашова, который изрезал картину Репина «Иван Грозный и сын его Иван». За это поэту устроили то, что сегодня назвали бы «отменой»: его стихи изымали из магазинов, а журналы отказывали в сотрудничестве. В итоге Волошин уехал в Крым, основал там свою знаменитую «Коктебельскую республику» и стал душой Киммерийской школы живописи (наряду с К. Богаевским и М. Латри).