ШЕДЕВРЫ

ЦЕЛКОВ Олег Николаевич (1934–2021) Подвешенное лицо и стрекоза. 1988. Холст, масло. 100 × 100

Метровая живопись музейного класса самого ценного периода Олега Целкова. В восьмидесятые годы пятидесятилетний художник вышел на творческий пик. К этому моменту окончательно вызрели основные идеи, сформировалась образность, была доведена до совершенства уникальная живописная техника. Творческие удачи следовали одна за одной.

Свою знаменитую эстетику персонажа‑морды Целков изобрел еще в 1960‑х. Форма появилась случайно, но вскоре образ стал эволюционировать. В СССР выставлять подобные «морды» на публичное обозрение было невозможно. Первую персональную выставку Целкова в Курчатовском институте в 1965 году закрыли через два дня, а на второй, в Доме архитекторов, через 15 минут после открытия просто отключили свет. Через несколько лет Целкова исключили из Союза художников, и в 1977 году он эмигрировал, обосновавшись в Париже, где его «лица‑маски» получили мировое признание. Сам Целков говорил, что пишет не людей, а некое «всеобщее лицо», в котором каждый может увидеть и палача, и жертву одновременно.

«Подвешенное лицо и стрекоза» — первая картина из одноименного короткого цикла. Работа опубликована в двух выставочных каталогах персональных экспозиций Олега Целкова в Москве (2002 и 2022 годы). Подлинность подтверждена экспертным заключением Валерия Силаева.

ШЕСТИДЕСЯТНИКИ

ШАБЛАВИН Сергей Петрович (1944) Море и фигура. Из серии «Горизонтали и вертикали». 1990. Холст, масло. Диаметр 84

В далеком 1992 году в Центральном доме художника на Крымском Валу (сейчас это здание передано Третьяковской галерее) состоялась резонансная выставка «Московский романтизм». В экспозиции были представлены работы художников трех поколений: Краснопевцева, Зверева, Немухина, Харитонова, Инфантэ, Кошлякова, Гутова, Сигутина, Тер‑Оганьяна и многих других. Кураторы решали амбициозную задачу выявления романтической традиции как эстетического бунта одиночек и поиска универсального вневременного языка. Одним из подлинных украшений выставки стала картина Сергея Шаблавина «Море и фигура» из серии «Горизонтали и вертикали». Художник мастерски вписал вертикаль женской фигуры в лучи заката на фоне моря с визуальной доминантой красного горизонта. Работа опубликована в каталоге выставки (стр. 81). Найти такой каталог сейчас сложно, но мы подарим экземпляр покупателю.

Сергей Шаблавин — яркий представитель московского романтического концептуализма. Он входил в ту же условную Сретенскую группу, где были Васильев, Кабаков, Булатов, Янкилевский. Шаблавин участвовал в квартирных выставках, а после открытия секции живописи в Горкоме графиков (такое послабление художникам дали после позорного разгона Бульдозерной выставки) выставлялся на Малой Грузинской. О художнике писал культовый французский журнал «А‑Я», его работы были в коллекциях Бар‑Геров, Нортона Доджа и других известных собраниях.

В историю искусства Шаблавин вошел как разработчик идей дискретной картины и структурной живописи. При этом, в отличие от многих современников, его искусство внеидеологично. Он сознательно обходил тему критики социального лицемерия в условия коммунального быта, поэтому для понимания его работ не требуется обязательного погружения в исторический контекст — они говорят на языке чистой визуальной гармонии.

ХАРИТОНОВ Александр Васильевич (1931–1993) Данко. 1962. Картон, масло. 68,6 × 50,4

Из знаменитой легенды «Старухи Изергиль» Максима Горького художник взял лишь центральный образ героя, освещающего путь пламенем собственного сердца. Весь остальной антураж Александр Харитонов переосмыслил полностью: на картине нет мрачных лесов и ядовитых болот, через которые беззаветный Данко вел свой гонимый народ к спасительной светлой степи. Напротив, вокруг благообразный пасторальный пейзаж с дамами в кринолинах, поглощенными светской беседой. Смысловой контраст здесь разителен: герой приносит себя в жертву ради тех, кто в своей суете даже не заметит его подвига.

Харитонов — главный разработчик духовно‑религиозной темы в послевоенном неофициальном искусстве. Сам художник вел почти аскетичный образ жизни и считал свое творчество формой служения. Несмотря на принадлежность к Лианозовской группе и участие в знаковых выставках (от павильона «Пчеловодство» 1975 года до Горкома на Малой Грузинской), он всегда стоял особняком, создавая свой таинственный мир сказок‑притч. Сегодня работы Харитонова находятся в собраниях Третьяковской галереи, Музея Людвига и считаются одними из самых дорогих и востребованных на рынке искусства нонконформизма.

ТУРЕЦКИЙ Борис Захарович (1928–1997) Натюрморт со спичечным коробком. 1974. Бумага, акварель. 24,5 × 37

Тонкая, атмосферная акварель Бориса Турецкого — эстетского, знаточеского и довольно дорогого художника‑шестидесятника, представителя условного «русского поп‑арта». Турецкий обладал редким даром наделять монументальностью самые простые вещи. В его творчестве абстрактные периоды сменялись фигуративными. И наш спичечный коробок принадлежит как раз ко второму, зрелому фигуративному периоду.

Борис Турецкий был ключевой фигурой московского неофициального искусства. Его близкий друг, художник Михаил Рогинский, вспоминал, что именно у Турецкого он научился видеть пластику в обыденности. Турецкий сознательно дистанцировался от идеологии, утверждая: «Ведь мы работаем для музеев». И время подтвердило его правоту: сегодня его картины украшают собрания Государственной Третьяковской галереи, Русского музея, ГМИИ им. А. С. Пушкина, а также знаменитый Zimmerli Art Museum в США.

На обороте работы имеется подтверждение Марии Сухаревой — дочери художника. Один из предыдущих владельцев обошелся со старым листом довольно безжалостно. Ради фиксации в рамке лист был пробит скобками в нескольких местах. Однако эти следы бытования не умаляют художественной ценности акварели и могут быть легко устранены при профессиональной реставрации, если новый владелец решит довести оформление до идеала.

СОВРЕМЕННОЕ ИСКУССТВО

КОШЛЯКОВ Валерий Николаевич (1962) Почта. 2000‑е. Гофрокартон, см. т. 46 × 33 × 38

Пройдет еще полвека, и, возможно, лишь историки смогут безошибочно определить назначение этого предмета. А ведь еще несколько десятилетий назад такие ящики были привычной частью городского ландшафта. Чтобы отправить письмо, не нужно было идти в почтовое отделение и стоять в очередях — достаточно было опустить конверт в синий короб по дороге на работу. И хотя утверждение, что почта тогда работала безупречно, было бы лукавством, в этом ритуале ощущалась особая надежность и связь между людьми.

Работа Валерия Кошлякова «Почта» — это не просто ностальгический артефакт, а мощное художественное высказывание. Предмет создан из гофрокартона — любимого «бросового» материала художника, из которого он, подобно демиургу, конструирует образы ушедших империй и хрупкую память о прошлом. Кошляков превращает обыденный почтовый ящик в объект восхищения, подчеркивая его скрытую монументальность и эстетику «уличной» правды.

Валерий Кошляков — признанный классик современного искусства, чьи работы представлены в Государственной Третьяковской галерее, Центре Помпиду в Париже и Музее Гуггенхайма в Бильбао. Художник давно живет и работает во Франции, а интерес к его творчеству на международном рынке стабильно высок: в 2008 году на аукционе Sotheby’s его монументальное полотно «Версаль» было продано за 147 000 долларов. Представленный объект — редкая возможность приобрести объемную «конструкцию» от одного из самых дорогих и статусных современных авторов.