ШЕСТИДЕСЯТНИКИ

КРАСНОПЕВЦЕВ Дмитрий Михайлович (1925–1995) Композиция с зеленой вазой. 1961. Оргалит, масло. 58 × 43

«Композиция с зеленой вазой» — работа по меркам Краснопевцева крупная — 58 на 43. В правом верхнем углу есть подпись и дата — K‑61. То есть это начало особо ценного периода, когда Краснопевцев сместился в сторону своей самой узнаваемой лаконичной палитры. Работа несколько раз участвовала в персональных выставках Краснопевцева и опубликована в нескольких каталогах, включая самую полную монографию 2025 года под редакцией Александра Ушакова (стр. 137). Репродукции в каталогах порой создают обманчивое впечатление, что перед нами гризайль. Нет, здесь не только серое на сером. Ваза — действительно немного зеленая, а тарелка за ней — даже немного синяя.

Дмитрий Краснопевцев — мастер философского натюрморта. Он входит в число самых дорогих художников послевоенного неофициального искусства. Его картины пришли словно из другой эпохи. И из другой страны. Большинство его натюрмортов можно отнести к современной интерпретации жанра ванитас — напоминании о конечности и бренности жизни.

А еще нужно держать в уме, что в натюрмортах Краснопевцева зачастую зашифрованы нарративы, истории, жанровые сцены. Свою тесную комнату в коммуналке художник годами превращал в подобие личной кунсткамеры, заполняя ее сухими ветками, раковинами, камнями и старыми сосудами. Очищая эти реальные предметы от быта, он конструировал из них метафоры. Предметы, их взаимное расположение — все это что‑то обозначает: либо ситуации в семье, либо отношения с друзьями, либо жизненные обстоятельства, а иногда и притчи. То есть это не просто красиво расставленные предметы, но и зачастую вопросы со звездочкой.

ВАСИЛЬЕВ (MON) Юрий Васильевич (1925–1990) Мозаика Равенны. 1961. Картон, масло. 80 × 50

Равенна — город на севере Италии, который успел побывать и поселением загадочных этрусков, и столицей Западной Римской империи, и частью Византийской империи. Сегодня он знаменит памятниками византийской архитектуры и теми уникальными мозаиками, которыми украшены своды многочисленных храмов‑базилик и не только. Этим мозаикам более полутора тысяч лет, многие прекрасно сохранились и сегодня объявлены всемирным культурным наследием ЮНЕСКО.

Для Васильева‑Мона мозаичное построение в живописи было излюбленным художественным приемом. Даже в сюжетных, жанровых картинах он отдавал часть пространства под живописный мозаичный фон. А в нашем случае акцент на чистую мозаику, вдохновленную интерьерами Равенны, превратил картину в эффектную абстракцию.

Mon — творческий псевдоним Юрия Васильевича Васильева. Сама эта подпись родилась из дружеского прозвища: в художественной среде его за любовь к французскому искусству и изящные манеры в шутку называли «mon cher» (мой дорогой), что со временем сократилось до емкого Mon. Художник был близок к кругу нонконформистов и считался учеником Евгения Кропивницкого из Лианозовской группы. Несмотря на то, что он состоял в официальном МОСХе и даже был членом КПСС, его искусство оставалось абсолютно далеким от соцреализма.

В качестве театрального художника Васильев долго работал с легендарным режиссером Театра на Таганке Юрием Любимовым и был постановщиком того самого авангардного спектакля «Пугачев», где Владимир Высоцкий играл Хлопушу. И еще один примечательный факт: знаменитую песню «Живописцы, окуните ваши кисти», которая звучит в фильме «Покровские ворота», Булат Окуджава посвятил именно своему близкому другу — Васильеву‑Мону.

СОВРЕМЕННОЕ ИСКУССТВО

ЖЁЛУДЬ Аня (1981–2025) Пол в квартире не покрасила. 2017. Фанера, акрил. 50 × 70

Эту работу зрители недавно видели на масштабной и, увы, посмертной ретроспективной выставке «Аня Жёлудь. Вдох выдох», которая в начале года прошла в Мультимедиа Арт Музее. Текстовые картины Жёлудь — продукт сложных душевных переживаний и тяжелых жизненных ситуаций, в которых нередко оказывалась художница. В 2016–2017 годах они трансформировались в концептуальные, предельно личные «дневниковые записи»: «Пол в квартире не покрасила», «Вдох выдох вход выход», «Света белого не вижу», «Насос из колодца украли» и другие.

Сама Аня говорила, что прообразом для этих плашек служили ее блокнотные наброски: «Это сделано по эскизам больничной тетрадки. Поэтому перед нами все‑таки не тексты, а картины. Эти таблички не должны вызывать жалости и сострадания, они, наоборот, позитивные: написал, прочитал, смирился».

Работа получилась пронзительной, сложной и эмоциональной. Да, она требует от зрителя знания биографического контекста, но при этом как живописное произведение остается абсолютно узнаваемой. Авторский почерк здесь считывается ничуть не меньше, чем в ее знаменитых пространственных скульптурах, «свитых» из тонких железных прутьев.

Аня Жёлудь (настоящее имя — Анна Желудковская) — безусловная звезда российского современного искусства. Кажется, еще вчера ее воспринимали как молодого автора: Аня «выстрелила» очень рано, в 28 лет, когда ее работы попали в основной проект 53‑й Венецианской биеннале (2009). До этого была номинация на премию «Инновация» (2007), а позже — на «Премию Кандинского» (2017). В последние годы ее творческая судьба знала и взлёты, и падения, осложнённые затворничеством и долгой болезнью. В июне 2025 года художницы не стало. Ей было всего 43 года.

СЕМИДЕСЯТНИКИ

СИТНИКОВ Александр Григорьевич (1945) Эрос, Филос, Агапи. 1991. Холст, масло. 120 × 115

Александр Ситников — яркий представитель поколения семидесятников, чей индивидуальный стиль критики описывают как «наивно‑иронический лиризм». Сюжеты его полотен нередко строятся вокруг греко‑римской мифологии, библейских притч и исторических сказаний. Название нашей картины отсылает к трем фундаментальным формам любви в древнегреческой философии: Эрос — это страсть, Филос — глубокая дружба, а Агапи — безусловная, жертвенная любовь к ближнему.

Однако за классическим названием скрывается сложнейший визуальный ребус, связывающий воедино духовные практики Востока и Запада. Рассматривая холст, сразу замечаешь параллели с легендарным «Витрувианским человеком» Леонардо да Винчи, воплощающим канон идеальных пропорций. Но Ситников трансформирует этот классический европейский образ: его персонаж зафиксирован в необычной позе, которая практически дословно повторяет йогическую позу треугольника — триконасану. Для художника это прямой намек на индуизм и восточные медитативные практики. Более того, анатомия героя подчинена логике распределения чакр: ярко выраженное алое сердце (Анахата) явно доминирует над всем остальным, включая сакральный центр (Свадхистану), выполненный в виде символического лингама, на котором проступает «всевидящее око» — знак высшего космического наблюдения.

Поза распинает персонажа внутри геометрического гибрида христианского креста и шестиконечной звезды Давида. Вдоль этих линий нанесены текстовые маркеры: «окрик», «умолк», «я стих». Это явное описание входа в глубокое медитативное состояние, когда внешний шум затихает и наступает ментальная тишина. Именно в этой точке покоя и происходит сеанс связи с Абсолютом — в самом низу холста метафизически повисает телефонная трубка с надписью «алло 2 96 31». Вся картина насыщена загадочными числовыми кодами: «3», «254», «924». Что это? Возможно, числовой шифр (глава, стих, слово) из главного мистического текста человечества — Библии. Возможно — пример ангельской нумерологии и «частотных кодов», где тройка отвечает за созидание, 254 — за защиту, а 924 — за духовную трансформацию. А возможно — скрытые астрологические координаты планет для расчета натальной карты, какие практиковали в закрытых оккультных орденах вроде Розенкрейцеров. Перед нами не просто живопись, а масштабный симбиоз мировых религий, нацеленный на осознание человеком своей истинной духовной природы.

При этом работу Ситникова невозможно в полной мере оценить с экрана — она требует живого просмотра. Художник использует сложную авторскую технику, превращая картину в ассамбляж: при общей гладкости холста алое сердце в самом центре композиции сделано выраженно рельефным, физически выступающим над плоскостью и концентрирующим на себе всё внимание зрителя.

Александр Ситников — признанный классик и довольно дорогой автор. В 1988 году он стал участником легендарного московского аукциона Sotheby’s (первого и последнего), открывшего миру наше неофициальное искусство. Следует также иметь в виду, что Ситников — часть знаменитой художественной династии: его супруга — известная художница Ольга Булгакова, а дочь Наталья успешно продолжила их путь. Работы Ситникова из этого периода — редкая находка для коллекционеров, ценящих в искусстве интеллектуальную глубину.

ШЕСТИДЕСЯТНИКИ

ВУЛОХ Игорь Александрович (1938–2012) Женский портрет. 1968. Бумага, гуашь. 55 × 39

Абстрактные портреты Игоря Вулоха — большая редкость на арт‑рынке. До сих пор мы встречали их лишь на страницах музейных каталогов, поскольку основная масса доступной графики художника — это его знаменитые минималистичные пейзажи и интерьеры. Перед нами уникальный женский образ, выполненный не в ранний ученический «фешинский период», а в зрелый, самостоятельный и стопроцентно узнаваемый «вулоховский» отрезок творчества.

Игорь Вулох принадлежал к кругу нонконформистов, близко дружил и общался с признанными «подпольщиками» — Анатолием Зверевым, поэтом Геннадием Айги и другими. При этом он умудрялся официально состоять в МОСХе и выставляться в государственных залах. Вулох никогда не примыкал к шумным кружкам или группировкам и принципиально не участвовал в политических акциях неофициального искусства. Он всегда оставался глубоким затворником, погруженным в чистую философию формы и цвета, за что коллеги называли его «художником белого цвета» и мастером абсолютной тишины.

Единственным ярким «политическим» эпизодом в его биографии стало участие в несогласованной выставке в Тарусе в 1961 году. Власти закрыли ее практически сразу из‑за визита иностранных дипломатов и журналистов. По иронии судьбы, сегодня историки искусства считают эту тарусскую экспозицию чуть ли не самой первой официально запрещенной выставкой в послевоенной истории СССР. Представленный графический лист — редчайший шанс приобрести камерный, но мощный образ от одного из самых самобытных мастеров советского послевоенного авангарда.