Дмитрий Краснопевцев — мастер философского натюрморта. Он входит в число самых дорогих художников послевоенного неофициального искусства. Его картины пришли словно из другой эпохи. И из другой страны. Большинство его натюрмортов можно отнести к современной интерпретации жанра ванитас — напоминании о конечности и бренности жизни.

Теплая парижская осень. На французской газетке аккуратно разложена типично русская закуска — соленые огурчики. Однако на банке крупным шрифтом выведено: «Сделано в Израиле». Шутка художника? Хулиганство? Скорее, точный набор метафор, собрать которые в единый смысловой пазл несложно, зная биографию Оскара Рабина.

Олег Кудряшов — нонконформист, самобытный одиночка, не входивший ни в одну из групп. Его фирменная техника — это создание абстрактной печатной основы на металлическом листе с последующей печатью и доработкой акварелью. Наша композиция относится к классическому циклу Кудряшова, который принес художнику признание.

Большинство воспринимает Эдуарда Штейнберга как заочного собеседника Казимира Малевича. Его геометрические композиции — это, безусловно, диалог с первым русским авангардом и супрематизмом. Но на рубеже 1970‑х годов Штейнберг был в большей степени модернистом, работающим с фигуративной основой. В это время птица была излюбленным персонажем его картин.

«Луна с буквами» — нечастый, концептуальный сюжет в творчестве шестидесятника Владимира Немухина. Мы привыкли к ломберным столам и валетам. А тут луна, да еще и странные слоги. Можно предположить, что это диалог с «будетлянином» Велимиром Хлебниковым, отсылка к поэзии русского авангарда.