НАИВНОЕ ИСКУССТВО

ПУРЫГИН Леонид Анатольевич (1951–1995) Косможенщина. 1992. Дерево, масло, ассамбляж. 77 × 97

Перед нами, пожалуй, одна из лучших работ Леонида Пурыгина из всех, что мы когда‑либо выставляли. Сложно сделанная, тщательно выписанная, концептуальная и глубоко метафоричная композиция «Косможенщина» представляет собой абсолютный музейный уровень и чудесный, вдохновенный микс на стыке живописи, скульптуры и ассамбляжа. Работа наполнена очаровательными авторскими деталями. Обратите внимание на рельефные бронзовые лапки удивительных существ по бокам центрального фигурного медальона — ими они буквально держатся за выступающий золоченый край рельефа. Сама рама здесь мыслится автором как самостоятельное священное пространство, затягивающее зрителя внутрь пурыгинской вселенной.

Главными персонажами картин художника часто становились его личные ангелы и демоны: Голубая женщина, Муза Пурыгинская, Пипа… В этот раз холстом‑доской правит Косможенщина — мистический персонаж с сотней лиц и разнообразными сверхспособностями. Многоликое божество с ярко‑красными губами вырастает из фантастической раковины, становясь источником первородной силы. К ней идут за спасением и помощью, и она же становится центром притяжения для множества странных сущностей, птиц, рыб и парящих в небесах глаз, порожденных сознанием «русского Босха».

Леонид Пурыгин — уникальная фигура в неофициальном русском искусстве, непревзойденный мастер философского наива. Его фантасмагории, по одной из версий, появились в результате тяжелого травматического опыта: в юношеские годы он пережил попытку суицида, которая, как считал сам автор, открыла ему видение иного, параллельного мира. Пурыгин триумфально выставлялся на легендарном первом московском аукционе Sotheby’s в 1988 году, после чего несколько лет успешно и востребованно работал в Нью‑Йорке. В Россию его заставила вернуться глубокая семейная трагедия, когда в автокатастрофе разбилась его бывшая жена, а вскоре и сам художник безвременно ушел из жизни от сердечного приступа. В правом нижнем углу белилами выведена его каноническая подпись: «Лёня Пурыгин из Нары Гениальный», а слева проставлен порядковый номер‑дата № 19922.

Сегодня произведения Пурыгина входят в топ самых дорогих позиций послевоенного нонконформизма. Появление на рынке работы такого масштаба, обладающей безупречным международным провенансом и официальным экспертным заключением Валерия Силаева, становится настоящим событием для коллекционеров высокого уровня.

ШЕСТИДЕСЯТНИКИ

БЕЛЕНОК Пётр Иванович (1938–1991) Слава Лён. 1983. Холст, масло, темпера. 120 × 120

Эта картина идеолога «панического реализма» — редкость даже не в квадрате, а в кубе. Во‑первых, перед нами не привычный для Петра Беленка оргалит или бумага, а именно холст внушительного формата, что уже большая редкость. Во‑вторых, центральный портрет в нижней части не вырезан, как обычно, из советского ежемесячного журнала «Спортивные игры», а виртуозно написан кистью вручную. Для Беленка, строившего свои апокалиптические сюжеты на коллаже, такое прямое живописное решение — исключительный случай. И, наконец, в‑третьих, это не просто абстрактный персонаж, а портрет легендарной фигуры советской нонконформистской культуры.

Владислава Константиновича Богатищева‑Епишина (1937–2021) всё творческое подполье знало под псевдонимом Слава Лён (девичья фамилия его матери). Он был поэтом‑квалитистом, создателем манифеста рецептуализма, философом, ученым и автором самиздатовских поэтических сборников. Лён близко дружил и работал со знаковыми фигурами эпохи — Венечкой Ерофеевым (автором поэмы «Москва‑Петушки»), Алексеем Хвостенко (автором песни «Рай» / «Над небом голубым…»), «смогистом» Леонидом Губановым, писателем Эдуардом Лимоновым и многими другими. Кроме того, Слава Лён организовывал знаменитые «квартирные» выставки неофициальных художников и вообще являлся одной из главных движущих сил отечественного арт‑андеграунда. Беленок остался верен своей концепции: он поместил реалистично написанную голову поэта, наделенного пронзительным взглядом голубых глаз, перед лицом бушующей экспрессивной стихии, превратив портрет друга во вневременной памятник человеку мысли.

Представленное полотно, датированное 1983 годом, имеет безупречную историю бытования. Происходя напрямую из мастерской художника, оно долгие годы хранилось в личном собрании самого Славы Лёна. На картине Беленок оставил скрытый оммаж поэту — своеобразную «пасхалку»: если посмотреть на холст под определенным углом в косых лучах света, то над центральной горизонтальной полосой‑кинопленкой можно прочесть зашифрованный набор букв, из которых складывается имя «Слава Лён». Подлинность этого уникального памятника эпохи и его музейное значение подтверждены официальным экспертным заключением Валерия Силаева.

ГРОСИЦКИЙ Андрей Борисович (1934–2017) Странный объект. 2003. Холст, масло, см. т. 140 × 100 (холст). 143 × 109 (рельеф)

«Странный объект» — это полтора метра концентрированной «поэзии вещей» в ее наивысшем, монументальном проявлении. Мощная деталь сложной антропоморфной формы обладает невероятно рельефной фактурой и буквально вырывается за плоскость холста в трехмерное пространство. Когда эту картину перевозили, на подрамник крепили специальные деревянные защитные планки, чтобы случайно не повредить выступающие части, что было действительно нелишне.

Шестидесятника Андрея Гросицкого всю жизнь интересовала не просто внешняя эстетика, а глубинный дух и метафизика окружающих предметов. Обычные утилитарные мясорубки, ржавые водопроводные краны, замки и лопаты в его пластическом мире превращались в самостоятельные монументы — это всегда вещи с характером, богатым «жизненным опытом» и особой бескомпромиссностью. Гросицкий виртуозно сочетал традиции московского концептуализма с европейским ар‑брют и поп‑артом, создавая на холстах иллюзию тяжелого, изъеденного патиной металла или окаменелости. В представленной композиции 2003 года этот тяжеловесный предмет обретает почти биоморфные очертания, напоминая древний тотем или часть неизвестного титанического механизма.

Андрей Гросицкий — один из ключевых классиков послевоенного неофициального искусства. Он принимал участие в резонансной выставке в павильоне «Дом культуры» на ВДНХ в 1975 году, а позже активно выставлялся в залах Горкома графиков на Малой Грузинской. Уже в наши дни масштабные персональные проекты автора с успехом прошли в Государственной Третьяковской галерее и Музее Москвы, закрепив за ним статус ведущего отечественного «вещеведа». Данное монументальное полотно обладает отличной выставочной историей: на подрамнике сохранилась собственноручная надпись автора об участии работы в тематической выставке «Мир войны», проходившей во Всероссийском музее декоративного искусства в марте 2004 года. Появление на рынке знакового рельефа Гросицкого такого редкого выставочного масштаба — большая удача для коллекционеров.

КОЛЕЙЧУК Вячеслав Фомич (1941–2018) Невозможный Мёбиус. 2007. Дерево. 70 × 70 × 16

«Невозможный Мёбиус» наряду со «Стоящей нитью» — одна из двух самых узнаваемых скульптур‑объектов бывшего художника‑кинетиста Вячеслава Колейчука. Работа вдохновлена парадоксальной формой, носящей имя немецкого математика Августа Фердинанда Мёбиуса. Слышали ли вы о ленте Мёбиуса? Она обладает удивительным свойством: геометрически имея две поверхности, эта лента имеет всего одну сторону. Данный факт легко проверить на простом бумажном макете — если вести ручкой по поверхности ленты, то линия замкнется, пройдя по обеим плоскостям. Сам Мёбиус не был первооткрывателем этой фигуры (похожие формы находили еще на римских мозаиках третьего века и в старинных арабских чертежах), но именно он привлек к ней внимание научной общественности в XIX веке. И с тех пор этот парадокс эффектно демонстрируют даже школьникам. В прикладной механике принцип ленты Мёбиуса до сих пор используется, например, в приводных ремнях, чтобы обе их стороны изнашивались равномерно. Но мы отвлеклись.

У Колейчука пространственная конструкция устроена значительно сложнее. Это выполненный из дерева брус квадратного сечения, изогнутый в пространстве по принципу знаменитой ленты, с эстетикой космической красоты. И оптико‑геометрический эффект здесь тот же: у деревянного бруса формально четыре грани, а непрерывная поверхность получается всего одна. Если провести пальцем по любой из граней и сделать полный обход, то плавно пройдешь по всем четырем сторонам и вернешься в исходную точку.

Внешний светлый деревянный кожух вокруг темной скульптуры изначально задумывался автором исключительно как транспортировочное и защитное решение. По замыслу художника, перед экспонированием его нужно развинчивать и снимать. Однако этот защитный каркас очерчивает жесткий треугольный контур, настолько эффектно контрастирующий с плавной, текучей пластикой самого объекта, что многие коллекционеры осознанно отказываются его убирать. Скульптура часто выставляется прямо внутри этого защитного короба — в таком виде она выглядит как самодостаточная модернистская инсталляция.

Вячеслав Колейчук — легендарный представитель отечественного послевоенного авангарда. В конце 1960‑х годов он входил в знаменитую группу «Движение» Льва Нусберга вместе с Франциско Инфанте и Александром Ефимовичем Григорьевым. Молодые кинетисты наводили ужас на мастодонтов соцреализма, создавая немыслимые для советской официальной культуры движущиеся, светящиеся и самонапряженные конструкции, чем опередили свое время на десятилетия вперед. Представленный деревянный объект 2007 года происходит прямиком из мастерской автора, откуда перешел в частное московское собрание. Его провенанс и музейное значение зафиксированы в официальном экспертном заключении Валерия Силаева.

НЕЙ Александр (1939) Медуза Горгона. 1990. Скульптура, терракота. 33 × 37 × 27 (голова) 37 × 4 (подставка)

Скульптура состоит из двух частей: терракотовая голова установлена на круглом терракотовом блюде‑подставке. Перед нами образ Медузы Горгоны — мифического чудовища со змеями вместо волос, один взгляд на которую обращал все живое в камень. Согласно легенде, после того как Персей победил Горгону, из капель ее крови, упавших в океан и на землю, появились крылатый конь Пегас, кораллы и смертоносные ливийские змеи. У Нея этот классический античный сюжет обретает мощную авторскую интерпретацию: клубок змей на голове Горгоны благодаря знаменитой сквозной перфорации выглядит динамичным, вибрирующим и почти одушевленным.

Александр Ней (в прошлом ленинградский скульптор Нежданов) — выдающийся мастер с абсолютно уникальной авторской техникой и манерой. Его произведения, словно сплетенные из невесомого и хрупкого глиняного кружева, на самом деле выполнены из цельного массива обожженной глины и достаточно увесисты. Кажущаяся ажурность и прозрачность — это виртуозный оптический эффект, достигаемый за счет нанесения бесконечной сети сквозных отверстий и глубоких фигурных выемок (круглых, квадратных и прямоугольных). Каждую такую ячейку художник кропотливо вырезает вручную на сырой глине, используя специальные стеки и медицинские инструменты. Сама структура этой перфорации отсылает к архаическому искусству, древним маскам доколумбовой Америки и одновременно к современным цифровым моделям.

Александр Ней — выпускник Ленинградского института живописи, скульптуры и архитектуры имени И. Е. Репина. До своего отъезда он работал художником‑реставратором в Государственном Эрмитаже, близко дружил с Михаилом Шемякиным, а также создавал декорации для культового фильма Григория Козинцева «Король Лир» на киностудии «Ленфильм». В 1972 году мастер эмигрировал в США, где его самобытный пластический язык быстро получил признание, а сам он на протяжении десятилетий успешно сотрудничал с ведущими нью‑йоркскими галереями Эдуарда Нахамкина и «Мими Ферц».

Представленный лот, созданный в Нью‑Йорке в 1990 году, находится в превосходной сохранности. На основании самой головы вырезаны авторская подпись и дата: ALXNDR © 90, а на нижней стороне подставки проставлен полный автограф: © 90 IX ALNEY. Появление зрелой, сложной двухчастной терракоты Александра Нея на аукционе — большая редкость, предоставляющая коллекционерам шанс приобрести эталонный образец его всемирно известного «перфорированного» стиля.

ШТЕЙНБЕРГ Эдуард Аркадьевич (1937–2012) Композиция. Июнь 2005. 2005. Картон, гуашь. 78,5 × 78,5

Эта станковая гуашь представляет собой эталонный образец «тарусского супрематизма» Эдуарда Штейнберга. Работа обладает безупречным провенансом, происходя из известного собрания Иосифа Бадалова, имеет богатую выставочную историю и опубликована в фундаментальных изданиях, посвященных нонконформизму. В правом нижнем углу центрального квадрата отчетливо читаются подпись инициалами и дата: «ЭШ. 2005 г».

Тарусский Штейнберг парижского периода — в этом определении нет противоречия. После своего признания и переезда на Запад в 1988 году художник жил и работал преимущественно во Франции, сотрудничая с европейскими галереями. Однако почти каждое лето он неизменно возвращался в любимую Тарусу — место, где прошли его детство и юность и которое оставалось для него главным источником духовных сил. Вот и на обороте нашей композиции автор размашисто написал фломастером точное время и место создания: «июнь 2005 г., Таруса».

Для Штейнберга геометрическая абстракция 2000‑х годов была пространством глубоких философских размышлений. В этой удивительно ладной, математически выверенной композиции автор ведет свой многолетний внутренний диалог с супрематизмом Казимира Малевича. Однако жесткая, революционная геометрия авангарда начала века под кистью Штейнберга трансформируется в лирическую, одухотворенную «метагеометрию». Пространство листа четко разделено на зеленую (земную, природную) и нежно‑голубую (небесную) зоны. Парящие на этом фоне треугольники, дуги и тонкие линии — это не просто абстрактные фигуры, а сакральные знаки памяти, христианские символы и элементы личного, глубоко созерцательного мира художника, растворенные в чистом свете.

Произведение имеет исключительный выставочный и публикационный бэкграунд. В 2009 году эта гуашь экспонировалась в залах Московского музея современного искусства (ММОМА) на знаковой выставке «Традиция нонконформизма» из собрания Иосифа Бадалова и была опубликована под номером 120 в каталоге проекта. Кроме того, как вещь музейного значения, она зафиксирована под номером 1156 на 621‑й странице академического каталога‑резоне Эдуарда Штейнберга, изданного ГМИИ им. А. С. Пушкина в 2024 году.

Эдуард Штейнберг — художник первого ряда в отечественном послевоенном искусстве. Обладающая ярким, насыщенным колористическим решением и убедительным станковым форматом, эта тарусская композиция станет гордостью для любого серьезного собрания нонконформизма.