ШЕСТИДЕСЯТНИКИ

РАБИН Оскар Яковлевич (1928–2018) Соленые огурцы (Concombres au sel). 1993. Холст, масло. 89 × 116

Теплая парижская осень. На французской газетке аккуратно разложена типично русская закуска — соленые огурчики. Однако на банке крупным шрифтом выведено: «Сделано в Израиле». Шутка художника? Хулиганство? Скорее, точный набор метафор, собрать которые в единый смысловой пазл несложно, зная биографию Оскара Рабина.

Русский художник еврейского происхождения, Рабин стал одной из центральных фигур отечественного неофициального искусства. Его пронзительные, абсолютно русские по духу «барачные» сюжеты вызывали ярость у советской критики. Одиозный штамп «жрецы помойки номер 8» был изобретен журналистами именно для Рабина и его единомышленников по Лианозовской группе — этот эпитет напрямую отсылал к его известной картине «Помойка № 8».

В 1960–70‑е годы художник доставил советским властям немало хлопот. Апофеозом стала организация неразрешенной выставки на пустыре в Беляево в 1974 году, прозванной «бульдозерной» после разгона художников брежневскими властями. Спустя несколько лет Рабину позволили выехать во Францию и в это время лишили советского гражданства. Расчет был прост: творец, чьи темы неразрывно связаны с русской почвой, в чужой среде должен был сломаться, а дома — кануть в небытие. Трудные времена действительно не обошли Рабина стороной, но обе ставки недоброжелателей проиграли.

Картина «Соленые огурцы» написана в 1993 году, вскоре после распада СССР, когда началось триумфальное возвращение Рабина к российскому зрителю. В этом натюрморте — вся география его жизни: русская традиция, французская прописка и еврейские корни. Примечательно, что израильские соленые огурцы, славящиеся своими вкусовыми качествами, здесь выступают не просто гастрономическим объектом, а символом обретенной свободы и связи миров. Дополнительную ценность лоту придает его провенанс: по имеющейся информации, полотно некоторое время находилось в собрании Александра Глезера — легендарного деятеля арт‑подполья, создателя Музея современного русского искусства в изгнании и близкого друга художника.

НАИВНОЕ ИСКУССТВО

ПУРЫГИН Леонид Анатольевич (1951–1995) Космодивадивная. 1991. Холст на картоне, масло. 50,5 × 40,5

Сюжеты «русского Босха» Лёни Пурыгина требуют предельного внимания к деталям. Издалека композиция кажется классическим образом матери с младенцем, но стоит присмотреться — и перед зрителем разворачивается целый океан событий. К беззащитному ребенку‑художнику со всех сторон подбираются полчища врагов, вооруженных ножами и пистолетами. Впрочем, этот мир не оставляет героя один на один со злом: его оберегают ангелы‑бабочки и ангелы‑птицы, а главной защитницей выступает сама Космодивадивная — величественная и волшебная хранительница пурыгинского космоса.

Пурыгин всегда был художником не от мира сего. В юности он пытался свести счеты с жизнью, и этот травматичный опыт, вероятно, открыл ему доступ к запредельным состояниям сознания. Именно из этих видений родилась его уникальная вымышленная вселенная, населенная фантастическими существами — Пипой, Голубой женщиной и другими обитателями его личного рая и ада.

Картина «Космодивадивная» написана в 1991 году в Америке. Пурыгин уехал работать в США на волне триумфа после первого и единственного московского аукциона Sotheby’s 1988 года. За океаном художник много и плодотворно сотрудничал с местными галереями, создавая произведения на качественных холстах и профессиональными материалами. В середине 1990‑х трагические семейные обстоятельства вынудили мастера вернуться в Россию, где вскоре, в возрасте всего 44 лет, его жизнь оборвал инфаркт.

ШЕСТИДЕСЯТНИКИ

ВАСИЛЬЕВ (MON) Юрий Васильевич (1925–1990) Трагедия одного летчика‑испытателя. 1956. Картон, масло. 70 × 50

Работа Юрия Васильева‑MON «Трагедия одного летчика‑испытателя», созданная в знаковом 1956 году, представляет собой редчайший для ранней «оттепели» пример радикального перехода от фигуративности к структурной абстракции. Особую ценность этому полотну придает личный биографический контекст автора: в 1941 году шестнадцатилетний Васильев поступил в Иркутское военное авиационное техническое училище, которое окончил в 1943‑м, после чего до конца войны служил авиамехаником. Этот опыт сформировал у будущего художника специфический «инженерный» взгляд на мир. Для человека, знавшего устройство самолета до последнего винтика, трагедия пилота виделась не как внешняя сцена катастрофы, а как механический и экзистенциальный коллапс — хаос разорванных связей, деформация конструкций и спутанные силовые линии.

Именно поэтому на картине невозможно обнаружить привычные фигуративные детали. Васильев‑MON, обладавший мужеством заявить о себе как об абстракционисте всего через три года после смерти Сталина, заменяет изображение человека экспрессивным чертежом аварии. Черные петлеобразные линии в центре композиции становятся метафорой неконтролируемой траектории падения или запутавшихся строп, а тревожные желтые и красные всполохи на глухом сером фоне передают само психологическое напряжение момента.

Тот факт, что работа экспонировалась в 2019 году на масштабной выставке «Михаил Кулаков. Стиль оттепели» в ММОМА на Гоголевском бульваре, подтверждает ее статус музейного уровня. Кураторы включили ее в экспозицию как хрестоматийный образец того, как в середине 50‑х годов зарождался новый художественный язык, способный говорить о предельных человеческих состояниях без прямой иллюстративности. Сегодня эта картина — не просто ценный экспонат, а подлинный документ эпохи, в котором суровый опыт военного авиамеханика соединился с бескомпромиссным поиском нового художественного языка, характерным для ранней «оттепели».

Юрий Васильев подписывался псевдонимом MON. Он был близок к кругу нонконформистов, учился у Евгения Кропивницкого — «Деда» из Лианозовской группы. При этом MON был вполне успешным и вполне официальным театральным художником. Юрий Васильев работал с Любимовым в Театре на Таганке и, в частности, был постановщиком спектакля «Пугачев», где Высоцкий играл Хлопушу.

ВЕЙСБЕРГ Владимир Григорьевич (1924–1985) Лежащая модель с руками за головой. 1972. Бумага, акварель. 21 × 48

Владимиру Вейсбергу принадлежит знаменитая фраза: «Общего у меня с современниками — только стена». Этот художник‑аскет, полностью посвятивший себя исследованию света и пространства, в процессе творчества буквально доводил себя до эмоционального истощения. Его путь к совершенству сопровождался тяжелыми нервными срывами и периодами лечения в психиатрических клиниках. Именно Вейсберг разработал уникальную колористическую систему «невидимой живописи» — концепцию «белого на белом». Поразительно, но при этом он практически не использовал чистый белый цвет, достигая эффекта «светящейся материи» через сложнейшие, едва уловимые сочетания других оттенков.

Акварели с лежащими обнаженными моделями — один из самых известных и узнаваемых циклов мастера. В советские годы многие подобные листы (включая и данную работу) покидали страну вместе с западными дипломатами и журналистами, оценившими метафизическую глубину искусства Вейсберга. Представленный рисунок 1972 года происходит из частного собрания французских дипломатов, работавших в Москве в 1960–70‑х годах. Высокий художественный статус и подлинность работы подтверждены экспертным заключением В. С. Силаева.

КРАСНОПЕВЦЕВ Дмитрий Михайлович (1925–1995) Учебная постановка по живописи. 1942. Холст, масло. 47 × 68

Эта учебная постановка Дмитрия Краснопевцева — не просто раннее произведение будущего классика, а настоящий исторический артефакт с безупречным провенансом. Работа опубликована в каталоге живописи 2025 года под редакцией Александра Ушакова и представляет исключительный интерес для профильных коллекционеров художника.

Картина создавалась в суровых условиях военной зимы 1942 года, в промерзших аудиториях Московского училища Памяти 1905 года. Несмотря на то, что писать приходилось буквально замерзшими пальцами, преподаватель Сергей Чирков неустанно «тормошил» студентов, заставляя их сохранять творческую форму вопреки обстоятельствам. Ученический холст не натянут на подрамник, что подчеркивает его документальную подлинность и атмосферу времени — впрочем, для опытного собирателя такая деталь лишь добавляет работе исторической достоверности.

КУДРЯШОВ Олег Александрович (1932–2022) Композиция. Доска № 2629. 2003. Бумага, сухая игла. 152 × 108

Вниманию участников торгов предлагается масштабная «Композиция» 2003 года — работа музейного уровня, экспонировавшаяся на персональной выставке Олега Кудряшова в 2007 году и опубликованная в каталоге под номером 11.

Судьба Кудряшова — это история бескомпромиссного новаторства. В Советском Союзе его творчество категорически не вписывалось в официальные рамки и вызывало лишь отторжение у функционеров от искусства. Пока от художника ждали «понятной» работы в «Союзмультфильме», он ставил радикальные эксперименты с печатными станками, которые чиновники раздраженно объявляли пустой тратой бумаги. Перед эмиграцией в Лондон в 1974 году Кудряшов раздарил часть работ знакомым, но значительное количество листов просто сжег в печи мастерской своего друга Андрея Красулина.

Вернувшись в новую Россию в 1997‑м, художник продолжил работать в своей фирменной абстрактной манере, сочетая гравировальную технику «сухая игла» с акварелью. Сегодня произведения Олега Кудряшова признаны классикой современной графики и украшают крупнейшие мировые собрания — от Третьяковской галереи до лондонской галереи Тейт и музея Виктории и Альберта.