СОВРЕМЕННОЕ ИСКУССТВО

ПЕППЕРШТЕЙН Павел (1966) Россия. 2012. Ткань (флаг павильона на Венецианской биеннале 2009 года), см. т. 95 × 95 (в свету)

Перед нами знаковое произведение‑символ, обладающее уникальной выставочной и институциональной историей. В 2009 году Павел Пепперштейн представлял Россию на 53‑й Венецианской биеннале современного искусства с масштабным проектом «Ландшафты будущего». Специально для этой экспозиции известная берлинская галерея Кёниг (König Galerie) изготовила серию флагов, которые развевались у входа в национальный павильон в садах Джардини. По окончании биеннале художник забрал два оригинальных флага в свою мастерскую и три года спустя, в 2012 году, на одном из этих исторических полотнищ создал пронзительный ликоподобный образ.

На глухом черном фоне тонкой золотой линией прорисован шестикрылый Ангел Россия. Лаконичная надпись «РОССИЯ» выполнена фирменным, узнаваемым шрифтом автора. В правом нижнем углу холста присутствует авторская монограмма и дата — «П. П. 2012».

Павел Пепперштейн — одна из ключевых и самых влиятельных фигур в современном российском искусстве, признанный классик младшего поколения московского концептуализма. Его детство прошло в уникальной интеллектуальной атмосфере андеграунда: он рос среди мастеров «группы Сретенского бульвара», общался с Ильей Кабаковым, Эриком Булатовым и Владимиром Янкилевским. Отец Павла — знаменитый художник Виктор Пивоваров (настоящее имя — Виталий), один из первопроходцев и столпов московской концептуальной школы.

Впитав философию старшего поколения, Пепперштейн в 1987 году стал сооснователем легендарной арт‑группы «Инспекция "Медицинская герменевтика"», которая занималась тотальной ревизией культурных смыслов. Чуть позже он закрепил за собой статус культового писателя, создав в соавторстве роман‑бестселлер «Мифогенная любовь каст». Произведения Пепперштейна находятся в собраниях Государственной Третьяковской галереи, Русского музея и Центра Помпиду в Париже.

ШЕСТИДЕСЯТНИКИ

НЕМУХИН Владимир Николаевич (1925–2016) Большой белый ломберный стол. 1991. Холст, акрил, коллаж, шпон. 130 × 125

Перед нами редкая коллекционная удача. Из десятков созданных им за долгую жизнь вариантов именно эту картину «Большой белый ломберный стол» Владимир Немухин лично отобрал для включения в свою фундаментальную монографию‑каталог 2012 года (полностраничное воспроизведение на странице 225). Конкурс среди работ этой серии на место в итоговой книге автора был огромным, а значит, мастер выделял именно это произведение особо, считая его программным.

Холст представляет собой настоящую антологию творческих приемов художника. Наряду с его фирменным сюжетом — ломберным столом с разложенными картами — здесь развернута сложная метафизическая игра с материалом. Немухин мастерски монтирует в плоскость холста фрагменты текстурного деревянного шпона и элементы коллажа. На белом акриловом поле нанесена четкая геометрическая разметка под фирменные разрезы, которая задает композиции особое внутреннее напряжение и ритм.

История этой работы безупречна и хорошо задокументирована. В 1998–2000 годах она участвовала в масштабном американском выставочном турне «Запрещенное искусство. Послевоенный русский авангард» (Forbidden Art), собранном на основе знаменитой коллекции Юрия Трайсмана. В 1999 году этот громкий проект принимали в своих стенах Государственный Русский музей и Государственная Третьяковская галерея. К выставке было подготовлено одноименное англоязычное издание, где наш ломберный стол опубликован на странице 60.

«Большой белый ломберный стол» — самая крупная и монументальная работа Немухина из всех, что появлялись на открытых торгах за последние годы: метр тридцать в высоту и почти столько же в ширину. Для художника размер всегда оставался важным внутренним критерием — столь масштабные полотна он создавал исключительно для знаковых музейных выставок или по заказу крупнейших частных собраний.

СИТНИКОВ Василий Яковлевич (1915–1987) Поле. Утренний туман. 1970. Бумага, графитный карандаш, пастельные мелки, масло. 64 × 88

Василий Ситников был виртуозным живописцем и графиком. На глазах у удивленной публики он мог создать сложнейшую композицию сапожной щеткой или за несколько точных движений превратить чужой беспомощный набросок в живописный шедевр. Важной частью уникального художественного метода Ситникова была постоянная работа с произведениями его многочисленных учеников. Он искренне вдохновлялся их идеями, выкупал начатые ими листы, принимал их как эскизную основу и затем доводил до абсолютного совершенства своей фирменной техникой.

Представленный крупноформатный пейзаж «Поле. Утренний туман» — это как раз досконально задокументированный самим Ситниковым пример такой глубокой переработки. Вдоль верхней и правой кромок листа сделана подробнейшая авторская надпись, полностью раскрывающая историю создания вещи: «Этот рисунок учебный — моего ученика Ушакова но я его сам долго обрабатывал и поэтому он стал моим. Я Ситников Василий Яковлевич 1915 года рождения. Рисунок масло по бумаге ватман».

Вглядываясь в плоскость бумаги, можно заметить, как поверх первоначального карандашного рисунка Ситников наносит тончайшую, почти призрачную пастельную и масляную дымку. С помощью своего знаменитого приема сухого растирания он добивается удивительного эффекта сфумато — поле и низкое предрассветное небо словно растворяются в густом утреннем тумане, сквозь который проступают холодные синеватые тени травы и едва уловимые розовые отсветы зари.

Работа выполнена в 1970 году, в зрелый московский период, за пять лет до эмиграции художника в США. Подлинность произведения подтверждена экспертным заключением Валерия Силаева.

СОВРЕМЕННОЕ ИСКУССТВО

ЖЁЛУДЬ Аня (1981–2025) Чайник. 2015. Холст, акрил. 50 × 50

Сюжет для Ани Жёлудь очень узнаваемый и типовой — это ее личный визуальный манифест, столь же фундаментальный для её стиля, как банка супа «Кэмпбелл» для Уорхола или валет для Немухина. Подобные лаконичные натюрморты из серии «Иллюзия быта» периодически появлялись на торгах, но практически всегда они были выполнены на дереве, фанере или жестком прессованном картоне. Представленный лот написан на холсте, что для графического наследия Жёлудь — исключительная, музейная редкость. Сама художница объясняла этот парадокс с горькой иронией: «Мне жутко не везет с холстами, у них все время деформируются подрамники, поэтому я пишу на досках... Наша банка супа — это бидон». В данном случае перед нами редчайшее исключение, выполненное на классической тканевой основе.

Картина создана в 2015 году. К этому времени узнаваемые художественные приемы автора окончательно устоялись, а круг тем вошел в колею щемящей меланхолии, одиночества и тяжелых внутренних переживаний. Большинство ее работ из этого цикла получались пронзительными, даже болезненными, и далеко не каждый коллекционер готов ежедневно сосуществовать с такими концентрированными чужими эмоциями под одной крышей.

А вот этот «Чайник» — идеальный компромисс, который наверняка отзовется у самого широкого круга собирателей. На сером фактурном фоне акриловыми мазками выбелено контрастное облако, внутри которого жирным черным контуром зафиксирован силуэт посуды. С одной стороны, картина безупречно иллюстрирует фирменную «схематичную» философию художницы, выворачивающую утилитарные объекты наизнанку. С другой — она не манифестирует ее самые темные личные трагедии, оставаясь стильным, лаконичным и очень комфортным для интерьера произведением одной из главных звезд отечественного актуального искусства.

ОСТРЕЦОВ Гоша (1967) Столько коллекционеров!!! 2025. Гофрокартон, акрил, эмали. 111 × 80

Комиксовая эстетика, ироничная философия, взрывная палитра и абсолютно узнаваемый авторский стиль — перед нами хрестоматийный образец творчества Гоши Острецова. «Столько коллекционеров!!!» — беззвучно, но с явным предвкушением восклицает ужасная мифологическая Медуза Горгона, чей взгляд, как известно, мгновенно превращает всё живое в камень. В контексте аукционных торгов этот сюжет приобретает черты блестящего мета‑комментария: Острецов тонко иронизирует над страстью собирательства, способной буквально «парализовать» и заворожить любого ценителя искусства перед желанным лотом.

Пластический язык работы построен на стыке поп‑арта, эстетики графических романов и уличного стрит‑арта. Поверх экспрессивных мазков желтого, нежно‑розового и небесно‑голубого акрила художник наносит контрастный черный контур Медузы через сложные трафаретные формы. Фирменный «острецовский» штрих и яркий шрифтовой акцент, нанесенный красной эмалью, придают композиции плакатную силу.

По своему масштабу (более метра в высоту), смелости идеи и качеству исполнения эта вещь имеет музейный потенциал. Будущему владельцу стоит лишь учесть, что работа выполнена на плотном гофрокартоне. Этот хрупкий утилитарный материал, столь любимый современными авторами за его честную фактуру, потребует качественного оформления в глубокий короб со специальным музейным стеклом, что превратит ее в по‑настоящему монументальный объект интерьера.

Гоша Острецов — один из самых авторитетных и медийных современных художников России. В 2009 году он вместе с Павлом Пепперштейном представлял нашу страну на 53‑й Венецианской биеннале в рамках знакового группового проекта «Победа над будущим». Произведения автора давно вышли за рамки локального контекста и сегодня находятся в постоянных собраниях Центра Помпиду в Париже, Государственной Третьяковской галереи и Государственного Русского музея.

ШЕСТИДЕСЯТНИКИ

ШЕМЯКИН Михаил Михайлович (1943) Натюрморт. 1986. Медь, литьё. 48,2 × 63,5 × 4 (В × Ш × Г)

Натюрморт Михаила Шемякина, воплощенный в объемном медном рельефе, мы на торгах встретили впервые. Поэтому провели большую работу по атрибуции, в которой нам помогли официальные представители Михаила Шемякина. Они связались с автором, подтвердили подлинность — авторский тираж без нумерации — и оформили официальный сертификат. Вещь обладает выразительной пластикой, узнаваемым шемякинским сюжетом и высоким интерьерным потенциалом. Медный натюрморт из этого же тиража опубликован в фундаментальном альбоме «Михаил Шемякин», выпущенном издательской группой «Азбука‑классика» (стр. 551).

Композиция рельефа отсылает к знаменитой графической и живописной серии художника «Натюрморт в стиле метафизического синтетизма». Характерные вытянутые силуэты кувшинов, деформированные контуры фруктов и лежащий на краю стола нож словно сошли с его холстов, но обрели осязаемый объем, плотность и благородный темный тон патинированной меди.

Михаил Шемякин — один из самых известных и признанных в мире мастеров отечественного неофициального искусства. В советские годы его творчество подвергалось жесткой цензуре: художника отчислили из Института им. И. Е. Репина за «эстетическое развращение сокурсников», запрещали экспонировать и применяли меры карательной психиатрии. Чтобы избежать уголовной статьи за тунеядство, Шемякин был вынужден трудиться такелажником, почтальоном и разнорабочим.

Особое место в его биографии занимает работа грузчиком в Государственном Эрмитаже. В марте 1964 года он вместе со своими друзьями‑единомышленниками — художниками Владимиром Овчинниковым и Олегом Лягачёвым, поэтом Владимиром Уфляндом и Валерием Кравченко (ныне известным актером) — организовал легендарную «Выставку художников — рабочих хозяйственной части Эрмитажа». Шемякин был одним из главных инициаторов и организаторов той выставки, а точнее — ее идейным вдохновителем.

Сама идея показать свои работы пришла такелажникам после того, как они увидели в стенах Эрмитажа официальную выставку музейных реставраторов. Шемякин и его товарищи решили устроить свою «ответную» экспозицию. С согласия руководства хозяйственной части они собрали работы в одном из складских помещений Растреллиевской галереи Зимнего дворца. Экспозиция просуществовала всего один день и была со скандалом закрыта властями, а выдающегося археолога и директора музея Михаила Артамонова за покровительство андеграунду сняли с должности.

В 1971 году Шемякину удалось с семьей уехать во Францию. Вдогонку его лишили советского гражданства. В 1981 году мастер перебрался в США, где пять лет спустя и был отлит этот редкий медный рельеф, зафиксировавший зрелый период его творческих исканий.