В многослойных коллажных абстракциях Евгения Рухина начала 1970‑х отчетливо прослеживается влияние его друга и наставника Владимира Немухина. По легенде, именно Немухин раскрыл молодому ленинградцу секреты работы со смолами и обучил эффективной «цеховой» технологии — одновременному ведению целого цикла ассамбляжей.

Перед нами монументальный топ‑лот музейного уровня — работа, в которой Владимир Немухин, признанный патриарх «второго русского авангарда», достигает предельной философской глубины.

Простой механический нож для консервных банок, стоивший когда‑то 20 копеек, сегодня почти исчез из быта, его не купишь в современных хозяйственных магазинах. Но полвека назад он был настоящим «квазисимволом» советской повседневности. Владимир Немухин разглядел в этом утилитарном предмете скрытую мощь и безупречную пластику. В изгибах стального ключа для него сконцентрировалась вся энергия конструктивизма 1920‑х годов.

Торшон — французский термин, обозначающий «грубую» текстурную бумагу для акварели и гуаши. Она дает условный «бархатный» эффект, особую глубину и для михновской абстракции является просто идеальным материалом. Художник часто экспериментировал с основой, добиваясь того, чтобы краска не просто лежала на поверхности, а взаимодействовала с фактурой.

Работа «Синий пейзаж 3» относится к авторскому циклу, в котором Игорь Вулох развивал медитативный образ реки через ритм вертикальных линий и холодную палитру. Эта манера сближает его живопись с визуальной поэзией — неслучайно близким другом художника был поэт Геннадий Айги, с которым они создали ряд совместных изданий.

Редкий образец фигуративной живописи Бориса Турецкого 1950‑х годов. Метровое полотно из собрания известного коллекционера Михаила Ершова, друга художника, экспонировалось на персональной выставке в Третьяковской галерее и опубликовано в каталоге. Эта «знаточеская» работа — важнейшая веха раннего творческого этапа одного из самых загадочных русских нонконформистов. Натюрморт написан за несколько лет до перехода мастера к знаковому абстрактному периоду.

Полное название этого сюжета у Немухина — «Брутто‑нетто. Не кантовать». Для человека, выросшего в СССР, эти слова звучат абсолютно органично — так же, как «вира» или «майна». В 1985 году, на заре перестройки, Немухин еще не знал, к каким переменам она приведет. Он просто скопировал трафаретный шрифт, имитировал фактуру досок шпоном и фактически создал «археологический памятник» стране, которая вскоре уйдет в прошлое.

Художник Борис Орлов использует цитату из «Марша энтузиастов» — песни из сталинской мелодрамы «Светлый путь» — как концептуалистский ход. Из повторяющегося лозунга «В своих дерзаниях всегда мы правы!», из его надменного смыслового кумача он сшил тяжелое красное облако, висящее над полем. Картина так и называется — «Красное облако».

Консервный ключ — возможно, самая любимая скульптура Немухина. Неслучайно в 2015 году на входе своей последней прижизненной ретроспективной выставки в Музее современного искусства Немухин решил установить исполинскую бронзовую скульптуру именно консервного ключа.

«Отец русского футуризма» до конца своих дней оставался страстным путешественником. Хотя уж кого‑кого, а его‑то жизнь помотала и покидала по городам и странам. Спасаясь от разрухи гражданской войны и голода, Бурлюк с семьей проехал всю Россию с запада на восток, чудом добился визы в Японию, оттуда навсегда переехал в США. Но даже после всех непростых приключений художник при первой же возможности садился то в машину, то на пароход в поисках новых эмоций.