ШЕСТИДЕСЯТНИКИ

ЦЕЛКОВ Олег Николаевич (1934–2021) Портрет с руками. 2007. Холст, масло. 130 × 89

Роскошный Целков высотой метр тридцать — зрелая работа художника, лишенная избыточного гротеска. Крупный формат, чистый фиолетовый цвет и узнаваемый канонический сюжет.

В СССР Целкова запрещали больше десяти лет. Его первую выставку в Институте атомной энергии им. Курчатова в 1965 году закрыли почти сразу после открытия, а на других неофициальных показах чиновники просто отключали свет. Однако цензура дала обратный эффект: Москва полнилась слухами о самобытном авторе, и Целков быстро вошел в моду у столичной интеллигенции. Художник и сам умел держать цену — его бескомпромиссные принципы ценообразования (когда стоимость картины приравнивалась к цене автомобиля «Волга») позже иронично зафиксировал в своих рассказах Сергей Довлатов.

Вынужденно эмигрировав в 1977 году, Целков не затерялся в новой конкурентной среде. Он обосновался в Париже, обзавелся мастерской на бульваре Монпарнас и стал одним из самых успешных авторов третьей волны эмиграции. Его уникальный визуальный язык — эти знаменитые, словно светящиеся изнутри «лица‑маски» — сформировался еще в 1960 году и оставался неизменным до конца жизни.

Сегодня Целков — это не просто шестидесятник первого ряда, а мощный, самостоятельный бренд. Его картины — если не камертон, то точно весы‑безмен для любой коллекции нонконформистов. Позволить себе Целкова еще в советские времена и первые годы после перестройки могли единицы. В наши дни он уверенно входит в топ‑5 самых дорогих художников своего поколения. А когда видишь на стене эти знакомые, дерзкие «морды», то сразу понимаешь, что попал в дом к серьезному коллекционеру.

Дополнительный и весомый плюс лота — безукоризненная история. Картина «Портрет с руками» происходит напрямую из семьи наследников художника. Работа имеет экспертизу Валерия Силаева и опубликована в каталоге ретроспективной выставки «Олег Целков. Чужой», которая прошла в Московском музее современного искусства в 2022 году.

ШТЕЙНБЕРГ Эдуард Аркадьевич (1937–2012) Фиса Зайцева. 1989. Картон, гуашь, пастель. 50 × 40,5

«Фиса Зайцева» — редкая работа, завершающая знаменитый «деревенский цикл» Штейнберга, который по праву считается самым личным, пронзительным и эмоциональным в его творчестве. Этот цикл вырос из глубоких личных потрясений. В 1984 году ушел из жизни отец художника — Аркадий Акимович Штейнберг, поэт и художник Серебряного века, прошедший через сталинские лагеря. Острое чувство утраты совпало с душной атмосферой позднего советского застоя. В поисках тишины и смыслов Штейнберг уезжает в глухую тарусскую деревню Погорелка. Там он начинает создавать уникальную серию графических «поминальных записок», посвященных ушедшим местным жителям. В этих гуашах сухая геометрия супрематизма парадоксально соединилась с традициями русской иконы: на листах появляются имена реальных крестьян, символические кресты, а также доминирующие черные, охристые и красные поля.

Драматичный «деревенский период» завершился как раз в 1989 году, уступив место новому этапу. Художник уезжает в Париж, где подписывает контракт с престижной галереей Клода Бернара. Там же он знакомится с немецким искусствоведом Хансом‑Петером Ризе, который станет главным исследователем его творчества. Мрачные эсхатологические мотивы сменяются светлой, воздушной и более классической абстракцией, пронизанной парижским светом.

Представленная работа — это своеобразный мост между двумя эпохами в жизни автора и ценный документ его личной памяти. Лот обладает безупречной выставочной и аукционной историей: в свое время он выставлялся в известной нью‑йоркской галерее Леонарда Хаттона (Hutton Gallery), позже зафиксирован на торгах Sotheby’s, а в 2024 году был опубликован под номером 1323 в фундаментальном каталоге‑резоне Эдуарда Штейнберга, изданном ГМИИ им. А. С. Пушкина.

ДЫШЛЕНКО Юрий Иванович (1936–1995) Гнусная фальшивка: чем они там занимались? 1988. Холст, акрил. 148,5 × 97,5

С этой картиной нам улыбнулась настоящая исследовательская удача. Все началось с простого установления датировки. На подрамнике читались лишь полустертые временем цифры «88», тогда как другие известные произведения из этой знаковой серии Юрий Дышленко создавал и раньше — в частности, в 1986 году. Начав архивные поиски, мы обнаружили след: работа с таким редким названием упоминалась на торгах Sotheby’s в 1988 году. А чем вошел в историю отечественного искусства 1988 год? Разумеется, проведением первого и единственного в СССР аукциона Sotheby’s в Москве. Те исторические торги состоялись в «Совинцентре» на Краснопресненской набережной (который строил еще Арманд Хаммер, а ныне занимает Центр международной торговли).

Перестройка, гласность, ожидания перемен… Советское неофициальное искусство тогда вызывало огромный ажиотаж на Западе. «Сотбис‑88» дал мощный импульс целому поколению нонконформистов: многие из них буквально на следующее утро проснулись знаменитыми и вскоре уехали работать за рубеж. Яркий представитель ленинградской «газаневской культуры» Юрий Дышленко не стал исключением и уже в 1989 году эмигрировал в США. Сами же мировые аукционные гранды вопреки надеждам в Россию так и не пришли. Даже Phillips, перешедший позже под управление российской компании, торги в Москве проводить не стал. Но это уже совсем другая история.

Закономерный вопрос: неужели перед нами картина прямо с того самого легендарного аукциона? Проверка по раритетному печатному каталогу 1988 года подтвердила: под лотом 33 опубликована именно она. Известно, что работа была успешно продана за 3520 британских фунтов, уложившись в эстимейт. Любопытная примета эпохи: 10 процентов от этой суммы художникам официально выплатили в валюте (хотя еще незадолго до этого за операции с СКВ грозила уголовная статья), а остальное выдали в рублях по государственному курсу.

Стоит отметить и саму суть живописи Дышленко: в основе его стиля лежал метод «оптической мимикрии». Художник виртуозно трансформировал образы массовой культуры и рекламы, превращая их в загадочные, почти абстрактные ребусы. Полотно «Гнусная фальшивка» — блестящий тому пример. И важный намек для тех, кто любит собирать парные вещи: вторая картина‑диптих из этой же серии (бывший лот 34 на московском Sotheby’s) тоже находится в нашем распоряжении. Спустя 38 лет это совершившее кругосветное путешествие произведение снова вернулось в Москву.

КУДРЯШОВ Олег Александрович (1932–2022) Композиция (доска № 1259). 1985. Бумага, сухая игла, акварель, гуашь, см. т. 106 × 133

Образцовый, крупный, музейного класса Кудряшов! Живьем эта вещь — просто сказочной красоты. Масштабная композиция шириной более 130 сантиметров — пример уникального метода автора и редкая по силе графическая работа.

Лист собран из двух частей, и внимательный взгляд на них открывает захватывающую технологическую интригу. Судя по всему, оба листа печатались в один проход. Однако из‑за разной степени намокания бумаги в процессе работы при просушке листы дали неравномерную усадку. Впоследствии автор смонтировал их на паспарту так, как они легли, оставив естественное несовмещение линий, которое лишь подчеркивает живое дыхание ручного оттиска. Несмотря на использование гравюрной техники «сухая игла», эта вещь не является тиражной. Кудряшов практически никогда не тиражировал свои листы: перед нами абсолютно оригинальное произведение, созданное в единственном экземпляре, о чем свидетельствует авторская маркировка «1/1» в левом углу.

Олег Кудряшов — яркий новатор послевоенного неофициального искусства. Он всегда держался обособленно, не примыкая к громким группам нонконформистов. В СССР он успел поработать аниматором на студии «Союзмультфильм», однако выставлять свои станковые работы легально не мог. В 1974 году художник принял решение об эмиграции. Советские законы запрещали вывоз современного искусства, и перед отъездом Кудряшов был вынужден сжечь тысячи своих произведений. В Лондон он улетел практически ни с чем — по его собственным воспоминаниям, в багаже лежали лишь старые московские ножницы по металлу, которыми он резал оцинкованное железо для печатных досок.

За рубежом мастер провел более двадцати лет, вернувшись в Россию только в 1997 году. Таким образом, представленная композиция 1985 года (доска № 1259) относится к самому мощному, лондонскому периоду его творчества. Именно в эти годы британские арт‑критики признали Кудряшова одним из главных виртуозов современной гравюры, а его масштабные экспрессивные листы начали активно приобретать такие институции, как галерея Тейт в Лондоне и Музей Виктории и Альберта. Перед нами не просто коллекционная графика, а подлинный памятник эпохи от автора с драматичной судьбой.

НЕМУХИН Владимир Николаевич (1925–2016) Столик. 2007. Холст, акрил, коллаж. 75 × 72

«Отличный Немухин!» — воскликнул эксперт Валерий Силаев, как только увидел эту работу. И аргументов в пользу этой картины как минимум три.

Первый — превосходный, сбалансированный размер. Второй — редкий, «незасмотренный» сюжет. Насмотренные коллекционеры знают, что Владимир Немухин работал циклами, и его основные мотивы можно условно разложить по клеткам, как в таблице Менделеева: расставить по местам знаменитые ломберные столы, лабиринты и канонических карточных валетов. А здесь — совершенно иное, удивительно лиричное пространственное решение. Вместо условного игрового поля появляется почти классический столик на изящных фигурных ножках. Эффектный контраст глубокого зеленого сукна, коллажа и тонкой графики рождает свежий, глубокий образ.

Третий и самый интригующий аргумент скрыт на обороте холста. Авторская надпись гласит: «Авторский вариант». Для Немухина — одного из главных столпов легендарной Лианозовской группы, участника Бульдозерной выставки и показов в павильоне «Пчеловодство» — карточная колода никогда не была символом азарта. Карты в его вещах — это сакральный знак, метафора судьбы, случая, пасьянса человеческой жизни и космического порядка. В этой зрелой работе 2007 года мастер словно оглядывается на свои собственные культовые абстракции 1960–70‑х годов, но переводит их на новый, утонченный язык, где авангард парадоксально рифмуется с классической мебельной формой.

Владимир Немухин давно закрепился в статусе ключевой фигуры послевоенного неофициального искусства и одного из самых дорогих художников обоймы нонконформистов. Представленный «Столик», подкрепленный экспертизой Валерия Силаева, — редкая находка для серьезного собрания и великолепный образец позднего стиля мастера.

СЛЕПЫШЕВ Анатолий Степанович (1932–2016) Лето. 1990‑е. Оргалит, масло. 121 × 121

Атмосферный, мощный и невероятно экспрессивный Слепышев! Главные достоинства этой работы — безупречный канонический сюжет и внушительный, более метра в ширину и высоту, музейный формат.

Перед нами теплый летний вечер — пасторальная сцена с обнаженными фигурами на уединенном озерном берегу. Тема «Купальщиц» занимает особое место в наследии Анатолия Слепышева. Его узнаваемый визуальный мир во многом держится на повторяющихся сквозных циклах. Коллекционерам хорошо известны его романтические «Прогулки» с дамами в пышных платьях на лошадях, уходящие к горизонту дороги со столбами и телегами, стремительные, летящие во весь опор кони и уютные, почти лубочные жанровые зарисовки деревенских двориков и полей. Представленный холст — один из самых сочных и пластически сильных примеров его знаменитой пляжной серии. Мастер пишет широким, фактурным мазком, превращая поверхность картины в подобие рельефной мозаики.

Анатолий Слепышев всегда стоял особняком в художественной иерахии: он не входил в Лианозовскую группу или «Сретенский бульвар», официально состоял в Союзе художников СССР, но ментально и стилистически всегда оставался в орбите неофициального искусства. За свободную, подчеркнуто западную манеру письма и смелый выбор тем ему нередко доставалось от советской цензуры. Известен случай, когда чиновники от культуры распорядились снять его картины с обнаженной натурой с крупной официальной выставки под предлогом борьбы за нравственность. Тогда лишь принципиальная, твердая позиция молодых московских искусствоведов позволила отбить работу и вернуть ее в экспозицию.

Для ценителей послевоенной живописи этот монументальный, наполненный тихим предзакатным теплом и чистой экспрессией оргалит — великолепное приобретение и готовый визуальный центр для любой серьезной коллекции.

ХАРИТОНОВ Александр Васильевич (1931–1993) Встреча в лесу. 1976. Холст, масло. 26 × 40

Гипнотическое, ювелирное по исполнению полотно Александра Харитонова, относящееся к самому ценному, зрелому периоду его творчества. Сюжет «Встречи в лесу» уводит зрителя в условный, вневременной мир русской сказки и религиозной мистики. Подальше от людских глаз, среди залитых мягким светом холмов и перелесков, к прогуливающейся даме в нарядном старинном платье является ангел. Для Харитонова, глубоко верующего художника‑одиночки, подобные сцены были не просто пасторалью, а метафорой духовного пробуждения и невидимого присутствия горнего мира в земной жизни.

Живописная манера Харитонова уникальна и не имеет аналогов в послевоенном искусстве. Мастер работал в изобретенной им самим технике «бисерного» или «жемчужного» пуантилизма. Он наносил масляную краску тончайшей колонковой кистью в несколько слоев, формируя объемные микроскопические точки. Если посмотреть на картину вживую, холст кажется сотканным из драгоценного стекляруса, старинной парчи или византийской мозаики. Эта кропотливая, почти медитативная работа требовала месяцев колоссального труда, поэтому наследие художника невелико, а каждая его вещь на арт‑рынке — событие. Сама роскошная, массивная рама, в которую оформлена работа, визуально превращает ее в драгоценный складень или икону.

Произведение обладает безупречным, эталонным бэкграундом. Картина воспроизведена на 248‑й странице фундаментальной монографии «Александр Васильевич Харитонов. Золотое безграничное пространство», составленной вдовой художника Татьяной Соколовой. К лоту прилагается официальное экспертное заключение Валерия Силаева. Это редчайшая коллекционная находка музейного уровня для истинных ценителей метафизического крыла нонконформизма.