ШЕСТИДЕСЯТНИКИ

СИТНИКОВ Василий Яковлевич (1915–1987) Монастырь. 1965. Холст, темпера. 57 × 128

Эталонный, музейного класса Василий Ситников. Без преувеличения — это одна из лучших его картин. Тут всё: главная «русская» тема, размер метр тридцать, кропотливая живописная техника, безупречный провенанс и, наконец, публикация в альбоме Кузьминского «Житие Василь Яклича Ситникова» (фото на стр. 220).

В 1970 году этот пейзаж с монастырем приобрел коллекционер Франко Миле, который много сделал для популяризации творчества Василь Яклича. Позже эта картина, судя по штампам, находилась в коллекции другого известного итальянского коллекционера Альберто Морганте. И вот теперь в Москве!

Кому‑то уже покажется, что с эпитетами перебор, но нас можно понять. Произведения такого уровня можно пересчитать по пальцам. На мировых аукционах они появляются не то, что не каждый год, а раз в пять лет. При этом еще и просят за эту картину не как за чугунный мост. Так что для коллекционеров — редчайшая возможность.

Василий Ситников — образец выживания и сохранения себя в агрессивной системе насаждения официального искусства. Уклоняясь от прямого столкновения с властями (Ситников был «человеком со справкой», чем умело пользовался), художник‑самоучка успешно пропагандировал свой творческий метод, набрал обширную аудиторию учеников неформальной «академии Ситникова», успешно продавал свои работы иностранцам, собрал высочайшего уровня коллекцию икон. Человек он был незаурядный, харизматичный, инициативный, как водится со сложной судьбой. Ситников эмигрировал в 1975 году, работал в Австрии, умер в Америке. Наша картина написана в 1965 году и относится к особо ценному московскому доэмиграционному периоду.

ЗВЕРЕВ Анатолий Тимофеевич (1931–1986) Райская птица. 1983. Картон, гуашь, пастель, влажная кисть, лак, присыпки. 100 × 70

В воспоминаниях современников Зверева не раз можно встретить рассказы о его виртуозных приемах работы, когда художник был в настроении. Всего несколько стремительных и точных движений, несколько линий, а дальше в ход шло все, что было под рукой — то сигаретный табак, то зубная паста, то какая‑нибудь крупа. И вот внезапно из этого живописного хаоса чудесным образом рождался яркий образ!

Рассказов о «перфомансах» Зверева существует так много, что начинает казаться, будто так он работал всегда. Но на самом деле в 90 процентах случаев в тех работах, что продаются на аукционах, все по классике — масло, гуашь, картонка, в лучшем случае Подольского комбината.

Сегодня же у нас метровый Зверев во всей красе — яростный, экспрессивный, стремительный. На огромном листе художник смело сочетал гуашь, пастель, влажную кисть и лак, добиваясь сложной, мерцающей фактуры. И здесь действительно в ход шло все, что под рукой. В финале этого творческого порыва Зверев коварно «подманил» свою райскую птицу, бросив на влажный красочный слой настоящие зерна, которые намертво застыли в лаке. Эта уникальная авторская техника и подлинность работы официально подтверждены экспертным заключением Валерия Силаева. Для коллекционеров, ценящих в Звереве именно первозданную энергию момента, этот крупный картон 1983 года станет великолепным приобретением. Не упустите!

СЕМИДЕСЯТНИКИ

НЕСТЕРОВА Наталья Игоревна (1944–2022) Шляпы. 2004. Холст, масло. 61 × 51

Характерная, сюжетная и композиционно эффектная подписная работа Натальи Нестеровой. Тот самый случай, когда узнаваемая пастозная манера автора делает излишними любые дополнительные атрибуции.

Холст написан в 2004 году и относится к американскому периоду творчества художницы. Впрочем, география мало влияла на ее уникальный визуальный язык: будь то Москва, Париж или Нью‑Йорк, Нестерова всегда оставалась верна своему неопримитивистскому видению мира. Однако за внешней бытовой простотой ее сюжетов всегда скрывается элемент театрального абсурда. Представленные «Шляпы» — яркий пример ее любимой игры в прятки со зрителем. Нестерова обожала мотив карнавала и часто лишала персонажей лиц, закрывая их масками, веерами или, как здесь, эксцентричной стопкой разномастных головных уборов. Человек у нее превращается в загадочную фигуру‑знак, а сам натюрморт из шляп обретает удивительную пластическую монументальность благодаря плотному, почти рельефному мазку.

Наталья Нестерова всегда занимала уникальное положение в советской художественной системе. Не вписываясь в рамки официального соцреализма с его требованием «воспитания масс», она тем не менее умудрялась регулярно выставляться. Ее причисляли к «амазонкам левого МОСХа» — кругу независимых авторов, раздвигавших границы дозволенного в официальном искусстве. По формальным признакам Нестерова не принадлежала к подпольному нонконформизму, но по духу, бескомпромиссности и внутренней свободе была ему абсолютно родственна. Неслучайно ее холсты на протяжении многих десятилетий органично дополняют частные собрания, ориентированные на искусство шестидесятников.

ШЕСТИДЕСЯТНИКИ

ЯКОВЛЕВ Владимир Игоревич (1934–1998) Женский портрет. Конец 1960‑х — начало 1970‑х. Бумага, гуашь. 86 × 61

Портреты Владимира Яковлева — особый и очень личный жанр. Вместо внешнего, портретного сходства (хотя так он тоже умел) в них всегда пульсирует чистая эмоция, психологичность и тот самый «оголенный нерв», за который так ценят этого автора. Представленный «Женский портрет» рубежа 1960–1970‑х годов притягивает взгляд своей внутренней экспрессией. Яковлев не копировал натуру, он переносил на бумагу душевное состояние — хрупкое, щемящее и беззащитное перед внешним миром.

Художник не любил подписывать свои работы, делая это неохотно и только если на этом особо настаивали. Нет подписи и на нашей гуаши. Но при этом она имеет безупречный провенанс — из собрания художника‑нонконформиста Виталия Стесина, близкого друга Яковлева. Стесин одним из первых разглядел уникальность немудреного, но пронзительного яковлевского искусства. Благодаря этой дружбе работа долгие годы хранилась в его семье, а затем у наследников, что гарантирует абсолютную чистоту происхождения лота. Подлинность произведения подтверждена экспертным заключением Валерия Силаева

ТЯПУШКИН Алексей Александрович (1919–1988) Город. 1965. Холст, масло. 58 × 43

Алексей Тяпушкин — художник настолько редкий, что атрибутировать его с ходу сможет не каждый коллекционер шестидесятников. Доступная база для сравнения довольно невелика. Тем не менее разобраться можно. Манера и приемы сходны с образцовыми вещами из собрания Колодзей. А подпись совпадает с эталонной работой с выставки «Другое искусство» в ГТГ (каталог, том 2, стр. 175 и 176). И вообще, по архивным фото можно понять, что у Тяпушкина оказалась весьма особая манера подписывать свои картины и ставить датировку. В нашем случае в правом нижнем углу стоят характерные «АТ 65 / VI».

Среди нонконформистов было немало фронтовиков. Войну прошли Сидур, Неизвестный, Вечтомов и другие. Но Тяпушкин был не только ветераном‑орденононосцем, но и единственным из нонконформистов Героем Советского Союза. Он прошел плен, был в штрафбате, героически сражался в артиллерийском расчете, подбил несколько немецких танков и закончил войну в Берлине. Вернувшись с фронта, Тяпушкин поступил в Суриковский институт. После периода фигуративной живописи он обратился к абстракции, влился в круг нонконформистов. Тяпушкин участвовал в легендарной выставке в павильоне «Пчеловодство» в 1975 году, потом принимал участие в выставках Горкома графиков. К нему часто обращались за помощью. Тяпушкин не раз вытаскивал Зверева и других коллег по цеху из милиции, «пробивал» выставки, помогал в сложном общении с официальными властями.

«Город» — камерная подписная абстракция 1965 года. Много лет она находилась в зарубежном собрании. Редкость!