ШЕСТИДЕСЯТНИКИ

ВЕЧТОМОВ Николай Евгеньевич (1923–2007) Багровая планета. 1985. Холст, масло. 100 × 100

Метровая живопись Николая Вечтомова — сегодня уже большая редкость на аукционном рынке. Повышенный интерес к лоту понятен: масштабное полотно производит глубокое впечатление и позволяет в полной мере оценить монументальный замысел автора. Сюжеты Вечтомова — это мистические сюрреалистические фантазии о дальних мирах с их скалистыми и пустынными пространствами, которые населяют загадочные биоморфные сущности. Художник выстраивает на холсте лаконичную и строгую архитектонику космоса, где обтекаемый черный силуэт‑монолит с прорезями уподобляется своеобразной арке или порталу, ведущему в иное измерение.

Но главное в картинах Вечтомова — это, конечно, цвет. Подобно Архипу Куинджи, художник мастерски находил такие контрастные цветовые сочетания, которые создают удивительный оптический эффект не отраженного, а как бы излучаемого изнутри, неонового света. Обратите внимание, как буквально горит оранжево‑золотая область на «Багровой планете». За этим разорванным горизонтом словно спрятана мощная светящаяся лампа, но никакой лампы на самом деле нет — иллюзия объема и свечения достигается исключительно тончайшей работой с пигментом и плотностью живописной массы. По легенде, подобные цвета‑вспышки пришли в творчество Вечтомова как драматическое фронтовое впечатление. Ветеран Великой Отечественной войны, художник всю жизнь отчетливо помнил резкие вспышки ночных разрывов, которые он видел в боях, и с годами эти воспоминания трансформировались в его уникальные, пронзительные живописные образы.

Николай Вечтомов — один из главных представителей отечественного неофициального послевоенного искусства, участник знаменитой Лианозовской группы. Данное масштабное произведение написано в 1985 году, то есть даже хронологически относится к каноническому периоду «другого искусства», который принято ограничивать рамками 1956–1988 годов. История холста подтверждена официальным экспертным заключением Валерия Силаева. Перед нами эффектная, музейного уровня вещь с сильной энергетикой, способная стать главным точным акцентом в серьезном собрании нонконформизма.

ШТЕЙНБЕРГ Эдуард Аркадьевич (1937–2012) Композиция (декабрь 2009). 2009. Холст, масло. 50 × 50

Классический парижский Эдуард Штейнберг периода сотрудничества с галереей Клода Бернара. Это время конца 2000‑х годов условно можно назвать «белым этапом» в творчестве художника — и по общему созерцательному настроению, и по палитре. Он пришел на смену тяжелому, драматичному деревенскому циклу. В парижских геометрических композициях автора появилась легкость, воздушность, мягкость и универсальная «международная» декоративность. Для Штейнберга белый цвет и тонкие серые и голубоватые оттенки холста стали метафорой чистого духовного пространства и особого метафизического света, в котором парят земные формы. Неслучайно эти работы охотно покупали европейские коллекционеры, и спустя почти двадцать лет они снова выходят на рынок.

Картина камерная, небольшого размера. В больших сформированных коллекциях, когда стены уже заняты, найти место новой картине непросто, и для такого случая у нашей композиции точно есть преимущество. Тем не менее холст, написанный в декабре 2009 года, обладает отличным выставочным и публикационным бэкграундом. Вещь успела поучаствовать в персональной выставке в Париже в год своего создания, а ее история подробно зафиксирована в фундаментальном каталоге‑резоне Галины Маневич и Анны Чудецкой, изданном ГМИИ им. А. С. Пушкина в 2024 году, на странице 573. Подлинность произведения подтверждена официальным экспертным заключением Валерия Силаева.

БЕЛЕНОК Пётр Иванович (1938–1991) Строгий экзамен. 1976. Оргалит, худ. эмаль, фольга, коллаж. 92 × 92

Это третья картина Беленка из собрания Костаки за последнее время. И, вероятно, последняя возможность купить вещь с таким провенансом — больше в поле зрения подобных работ у нас нет. Для постоянных участников можно рассказать о ней в телеграфном стиле. Размер под метр. Была в собрании Костаки. Участвовала в греческой выставке «Советское альтернативное искусство». После этого попала в коллекцию Натальи Опалевой в Музей AZ. Участвовала в выставках в Третьяковской галерее и в Музее AZ и опубликована как минимум в трех каталогах. Провенанс — идеальный. Но это еще не все.

Картина очень необычна по построению и по технике. Вы когда‑нибудь видели Беленка с зеркальной поверхностью? Мы — в первый раз. В центральной части художник использовал блок из фольги, создающей необычный зеркальный эффект. Подобное трехмерное, объектное мышление во многом связано со скульптурным бэкграундом Беленка — базовое академическое образование он получил именно как скульптор. В зрелом периоде художник настолько отточил технику своего «панического реализма», что уже практически не экспериментировал со сторонними материалами. Так что такая картина — большая редкость.

ВУЛОХ Игорь Александрович (1938–2012) Синий пейзаж 3. 2008. Холст, акрил. 90 × 70

«Синий пейзаж» участвовал в персональной выставке Вулоха в Московском музее современного искусства в 2013 году и опубликован в большом каталоге на странице 214.

Это довольно крупный, под метр, холст из мини‑цикла синих пейзажей. Таких было три, они не были формальным триптихом, но стилистически стояли в одном ряду. Два других уже находятся в частных собраниях, и сейчас есть уникальная возможность приобрести третий. Работа красивая, в редкой цветовой гамме, с безупречным провенансом — находка для коллекционера.

В этой работе Игорь Вулох развивает свой излюбленный медитативный образ реки через мерный ритм вертикальных линий и холодную палитру. При этом очень важен один тонкий концептуальный момент: сам мастер всегда категорически настаивал на том, что его работы не являются абстракциями. Он никогда не терял внутренней связи с натурой, сохраняя ее тончайшее присутствие в каждом холсте. Именно поэтому его композиции всегда носят конкретные жанровые названия — «пейзаж», «интерьер» или «натюрморт».

Такая манера медитативной условности сближает его живопись с визуальной поэзией. Неслучайно близким другом художника был поэт Геннадий Айги, с которым они создали ряд совместных знаковых изданий, включая сборники «Свечи во мгле...» и «Друг этих лет». Вулох переносил белый стих и поэтическую паузу на холст, где белое пространство или глухой синий фон значили не меньше, чем сами линии.

Игорь Вулох был шестидесятником‑одиночкой. Он сторонился политики, не примыкал к громким неформальным группам вроде Лианозово или Сретенского бульвара, но был, что называется, в одной обойме со Зверевым, Яковлевым и другими. Он состоял в Союзе художников и участвовал в официальных выставках.

Но поразительным образом именно этот тихий затворник оказался в числе участников едва ли не первой выставки неофициального искусства, разогнанной властями. Дело было в 1961 году в Тарусе. В местном доме культуры при содействии Константина Паустовского разрешили сделать выставку Вулоху, Воробьёву, Штейнбергу, Свешникову и другим малоизвестным тогда художникам. К удивлению властей, на вернисаж решили приехать иностранные дипломаты и журналисты, и это вызвало грандиозный международный скандал. Выставка была закрыта в тот же день, «виновные» наказаны, а в историю советского нонконформизма тарусская экспозиция вошла как первая запрещенная.

ЗВЕРЕВ Анатолий Тимофеевич (1931–1986) Геометрическая композиция. 1959. Деревянный планшет, графитный карандаш, масло. 52,5 × 40

«Супрематический» эксперимент Анатолия Зверева, предпринятый на рубеже 1960‑х годов, — яркий и необычный эпизод в истории послевоенного неофициального искусства. Сегодня эти редкие геометрические работы заметно выделяются в огромном наследии художника и представляют особый интерес для глубокого понимания его творческой эволюции.

Существует поверье, что на этот беспредметный цикл Зверев решился под впечатлением от увиденных в квартире Георгия Костаки картин «амазонок русского авангарда» — Ольги Розановой, Александры Экстер и Любови Поповой. В те времена из советских музеев эти шедевры давно убрали, в каталогах их не публиковали, и молодому художнику узнать про супрематизм или конструктивизм было попросту негде. Квартира Костаки оставалась уникальным «окошком» в запретный мир. Зверева настолько увлекла строгая геометрическая оптика, что он взял ее на вооружение для собственного переосмысления.

По другой версии, эту тему художнику без обиняков предложил сам коллекционер: «Толечка, рисуй авангард». Костаки был главным покровителем Зверева и имел на него большое влияние, так что обе версии звучат правдоподобно и лишь дополняют друг друга. По совету старшего друга Зверев активно двинулся в этом направлении и за три года создал несколько десятков геометрических работ. Позже он охладел к геометрии и вернулся на свой привычный путь неоэкспрессионизма с фигуративной основой. Тем весомее историческая ценность этого недолгого, но феноменального прорыва.

Важной особенностью нашего лота является сама его основа — плотный деревянный планшет. На нем Зверев выстраивает геометрию формы за счет экспрессивных мазков масляной краски, где фактурное движение кисти почти полностью подчиняет себе подготовительный рисунок. Дерево очень красиво подчеркивает тектоничность, осязаемость и плотность живописи автора, придавая работе визуальную весомость. Подлинность произведения и его музейное значение официально подтверждены экспертным заключением Валерия Силаева.

СЕМИДЕСЯТНИКИ

КАЗАРИН Виктор Семёнович (1948–2021) Луна под Солнцем. 2005. Холст, масло, см. т. 100 × 120

Луна в творчестве Виктора Казарина — это мистический, романтический женский образ, символ вдохновения и одновременно ангел‑хранитель, ведущий художника сквозь превратности судьбы. Представленная картина действительно большая. Для автора площадь холста всегда имела принципиальное значение, ему требовался масштаб, простор. Внушительный размер в метр двадцать дал живописцу возможность по‑настоящему развернуться.

Такой размашистый, силовой метод работы с пространством у Казарина был осознанной творческой философией. Он верил, что настоящий дар — «психофизиология» — открывается только через интенсивный, изнурительный труд. Художник целенаправленно вводил себя в состояние «перенапряжения», работая у мольберта до абсолютного изнеможения, подобно спортсмену на пределе возможностей или рабочему у станка (а тяжелый заводской труд он хорошо знал по юности). Только в таком трансе, на запредельных режимах, когда отключался контролирующий разум, его кисть начинала двигаться автоматически, выплескивая на холст чистую интуицию, плотные потоки краски и динамичные линии.

В итоге холст «Луна под Солнцем» вышел заряженным, мощным по колориту и фактуре. Перед нами безусловная творческая удача автора. Напомним, что Виктор Казарин — яркий представитель поколения семидесятников и видный участник знаменитой «Группы 21». Он активно выставлялся в легендарном Горкоме графиков на Малой Грузинской, а позже стал основателем независимого творческого объединения «Молот».

НАИВНОЕ ИСКУССТВО

ВОРОНОВА Люся (1953) Солнце и звезды. 2018. Холст, масло. 100 × 80

Эффектная, завораживающая, масштабная живопись одной из самых ярких ныне живущих художниц поколения семидесятников. 2018 год — это начало так называемого «радостного периода» в творчестве Люси Вороновой. На смену прежней меланхолии в ее холсты пришли оптимистичные ноты, яркие образы, новые аллегории и символы.

На метровой картине «Солнце и звезды» формально нет ни привычных звезд, ни самого светила. Солнце здесь символизирует идеальная оранжево‑красная окружность, а эффект звездной туманности создает плотный, бесконечный слой цветов. В этой работе наглядно раскрывается главная творческая философия автора — поиск так называемого «кода человека» и устройства Вселенной через ритм орнамента. Для Вороновой каждый цветок, листок или локальный цвет — это буквы особого графического языка, с помощью которого она преображает хаос окружающего мира в абсолютную, теплую гармонию. Получаются удивительные космические корни.

Работа обладает хорошей историей и уже была показана на нескольких выставочных площадках, включая экспозицию в Cube Moscow. К картине прилагается официальный сертификат подлинности, выданный Фондом Люси Вороновой.