Тушенош — носильщик разделанных туш — это философский метафорический образ в творчестве Шемякина. Для художника это была возможность показать символическое соседство жизни и смерти, размышление о суете сует и, конечно, выражение эстетического восторга, полученного в «Чреве Парижа». «Чревом», или «животом Парижа», писатель Эмиль Золя называл продовольственный рынок Ле-Аль — олицетворение бурной торговой жизни и сопутствующих пороков.

История этой гуаши прослеживается с 1969 года, когда она была приобретена американским коллекционером Артуром Одумом. В США эта вещь участвовала в выставке «Русская живопись 1960-х годов», была опубликована в каталоге 1990 года. «Исследуемая работа относится к редкому циклу произведений Яковлева, написанных пуантелью. Подобные вещи конца 1960-х годов, исполненные на таком высоком уровне, являются большой редкостью… Это безусловно творческая удача Владимира Яковлева… Является памятником московского неофициального искусства…» Это цитаты из экспертизы Валерия Силаева.

Перед нами Краснопевцев. Сказочной красоты. Редкий по сюжету, нечастый по цветовой гамме, большой и дорогой. Подлинность уже подтвердил главный знаток творчества Дмитрия Краснопевцева — Александр Ушаков. Он же сказал нам и точное название этой работы: «Две раковины и бусы». Это самый ценный период мастера метафизического натюрморта. Безусловный шедевр.

Вячеслав Калинин — художник лианозовского круга. С начала 1960-х он ездил к Кропивницкому и Рабину, общался с кругом единомышленников. Первая встреча с официальным искусством закончилась скандалом. В 1962 году после показа картин Калинина на комиссии в МОСХе его исключили из Абрамцевского училища. Первую выставку в Курчатовском институте в 1963 году (физикам позволяли чуть больше) закрыли на второй день. В общем, нормальный путь самостоятельного художника в СССР. Комиссия МОСХа ведь вовремя его раскусила — «несоветский человек».

Вместе со Зверевым он стал символом неофициального искусства. Это по-прежнему две фамилии, которые первыми приходят на ум: мятежный Зверев и тихий, проникновенный Яковлев. Художник сложной судьбы. Много месяцев провел в психиатрических интернатах. Плохо видел, в конце жизни почти полностью потерял зрение. Но шестидесятые-семидесятые годы — это пик творческой формы Владимира Яковлева.

Перед нами портрет американского писателя Эдгара Алана По с героями его произведений. Автор этой картины — великий и ужасный Василий Шульженко. Смелый, провокационный художник, автор знаменитого холста «Сортир». Героями его произведений, как и у Эдгара По, зачастую становятся маргиналы, пьяницы и фантасмагорические персонажи. Резкий на суждения Василий Шульженко, так же, как и Эдгар По, нередко подвергается нападкам критиков. Обычно ему ставят в вину нелюбовь к русскому народу. Ну что ж… в этот раз не придерешься. Русского ничего нет. Кроме «достоевщины». Шикарная, атмосферная работа и сюжет, понятный во всем мире, на всех континентах.

Можжевельник — одна из двух главных и самых ценных тем в творчестве шестидесятника Юло Соостера. Художник рассказывал, что однажды ему приснилась миссия — успеть нарисовать 40 тысяч можжевельников. Мистическая задача. Вообще, можжевельники росли в Эстонии, на его родине, на острове Хийумаа. Но со временем воспоминание трансформировалось в абстрактный образ — экзистенциальный первосимвол, отражение бессознательного. Поэтому можжевельники Соостера почти никогда не образуют земной пейзаж. Обычно это абстрактный инопланетный вид.

Василий Шульженко. Страшная по силе картина. Смесь передвижничества с неразбавленным экзистенциальным ужасом уровня Эдварда Мунка и Альфреда Кубина. Тут, безусловно, будет, о чем подумать и о чем поговорить. Картина не только с мощным подтекстом, но и виртуозного технического исполнения. Настоящий олд-скул. Сегодня мало кто так пишет.

Шестидесятник из обоймы первых имен неофициального послевоенного искусства. Мастер структурного символизма. Плавинский вдохновлялся достижениями древних культур, их символами и знаками. Он много путешествовал по СССР с конца 1950-х годов, исходил пешком полстраны, изучал памятники истории и артефакты прошлого. И, надо признать, наша большая страна дала ему предостаточно материала для сложных переживаний. Русский Север уже тогда был краем разоренных церквей, обветшалых изб и разрухи. Но то, что вселяло ужас в неподготовленного путешественника, становилось подчас источником сильных эмоций для космиста и прирожденного художника-исследователя.

1996 год — золотой период знаменитого дуэта Виноградов-Дубосарский, когда они раскололи сообщество ценителей. Одни считали их нарочито китчевыми художниками, чуть ли не приспособленцами в угоду вкусам коммерсантов. А уж арт-хулиганами считали точно. Люди в теме как раз наоборот отмечали продуманную концептуальную ироничность Виноградова с Дубосарским и предрекали дуэту роль выразителей духа всех 1990-х. Теперь на расстоянии понятно, что именно они оказались правы.