Аукцион ArtSale.info »

Люся — это Людмила Назарова первая жена Зверева, мать двоих его детей. Она тоже была художницей, работала акварелью, гуашью. Существует полубыль‑полубайка, что как‑то раз Звереву поручили сделать десятки работ для зарубежной выставки. И тот, недолго думая, запер свою Люсю и велел ей до вечера нарисовать за него пачку рисунков. «Вернусь — подпишу». А сам пошел заниматься другим любимым делом.

Перед нами Замоскворечье — сакральное, глубоко личное пространство, многократно воспетое Вячеславом Калининым. Кадаши — это исторический район на территории современного Замоскворечья и Якиманки, где в XVI веке жили бондари — плотники, мастерившие кадки и бочки, от которых слобода и получила свое название. К образу танцев в Кадашах Калинин возвращался в своем творчестве несколько раз, подолгу созревая для воплощения замысла.

В многослойных коллажных абстракциях Евгения Рухина начала 1970‑х отчетливо прослеживается влияние его друга и наставника Владимира Немухина. По легенде, именно Немухин раскрыл молодому ленинградцу секреты работы со смолами и обучил эффективной «цеховой» технологии — одновременному ведению целого цикла ассамбляжей.

Перед нами монументальный топ‑лот музейного уровня — работа, в которой Владимир Немухин, признанный патриарх «второго русского авангарда», достигает предельной философской глубины.

Простой механический нож для консервных банок, стоивший когда‑то 20 копеек, сегодня почти исчез из быта, его не купишь в современных хозяйственных магазинах. Но полвека назад он был настоящим «квазисимволом» советской повседневности. Владимир Немухин разглядел в этом утилитарном предмете скрытую мощь и безупречную пластику. В изгибах стального ключа для него сконцентрировалась вся энергия конструктивизма 1920‑х годов.

Торшон — французский термин, обозначающий «грубую» текстурную бумагу для акварели и гуаши. Она дает условный «бархатный» эффект, особую глубину и для михновской абстракции является просто идеальным материалом. Художник часто экспериментировал с основой, добиваясь того, чтобы краска не просто лежала на поверхности, а взаимодействовала с фактурой.

Сюжет первой части диптиха мгновенно считывается каждым, кто помнит кадры из фильма Эйзенштейна «Октябрь»: революционные солдаты и матросы под красным стягом штурмуют Зимний, а из угла трусливо бежит «контра». Хрестоматийная сцена приобретает фирменный «звездочётовский» абсурд благодаря деталям: лозунг «Да здравствует Октябрьская революция!» начертан на знамени китайскими иероглифами.

Метровая живопись музейного класса самого ценного периода Олега Целкова. В восьмидесятые годы пятидесятилетний художник вышел на творческий пик. К этому моменту окончательно вызрели основные идеи, сформировалась образность, была доведена до совершенства уникальная живописная техника. Творческие удачи следовали одна за одной.

Работа «Синий пейзаж 3» относится к авторскому циклу, в котором Игорь Вулох развивал медитативный образ реки через ритм вертикальных линий и холодную палитру. Эта манера сближает его живопись с визуальной поэзией — неслучайно близким другом художника был поэт Геннадий Айги, с которым они создали ряд совместных изданий.

Теплая парижская осень. На французской газетке аккуратно разложена типично русская закуска — соленые огурчики. Однако на банке крупным шрифтом выведено: «Сделано в Израиле». Шутка художника? Хулиганство? Скорее, точный набор метафор, собрать которые в единый смысловой пазл несложно, зная биографию Оскара Рабина.