Уже в начале 1960‑х Дмитрий Плавинский вошел в обойму главных имен подпольного искусства. Отличительной чертой его творчества стала страсть к переосмыслению древних символов и ритуальных знаков. В его работах шкуры, скелеты, мумии, надгробия иллюстрируют философскую идею скоротечности и бренности жизни, идею «суеты сует».

Классическая работа «проповедника добра» Харитонова из его особо ценного «бисерного» периода. Вещь камерная, как говорят, для близкого общения. И важно, что здесь его флагманская тема — посвящение главному православному празднику.

Издалека эта работа выглядит как народная икона в расписном киоте. В определенном смысле автор так и задумывал. Но на самом деле это холст под стеклом, обрамленный в авторский деревянный «наличник», который тоже расписан и является частью композиции. Картина называется «Голубая женщина. В космос к любви и беременности». Над смыслами сильно гадать не придется. Леонид Пурыгин оставил текст в нижней части киота.

1962 год в творчестве Краснопевцева — это уже не переходный период, а начало особо ценного, когда он прочно взял курс в сторону колористического лаконизма — практически на гризайль. Эффектная подписная работа размером почти полметра по большей стороне происходит из собрания художника и барда Евгения Бачурина, с которым был дружен Краснопевцев. Последние тридцать лет Краснопевцев входит в топ, а может, и возглавляет список самых востребованных и дорогих художников неофициального искусства.

Пётр Беленок — главный пророк русского катастрофизма. Участник полузапретных выставок, художник греческой галереи Костаки, друг Эдуарда Лимонова. Его стихия — рассказ о борьбе человека с непознанными силами. В его работах можно найти много метафор и даже предсказаний (например, о Чернобыльской катастрофе). Но по большому счету Беленок всегда обращался к вечной теме противостояния добра и зла.

Обратите внимание — 1961 год! Самое начало периода известности. Совсем недавно Костаки увидел работы Плавинского на квартирной выставке искусствоведа Цырлина и начал их покупать. Уже скоро картины Плавинского стали покупать зарубежные дипломаты, которые увозили их из СССР. Страсть и стихия Плавинского — палеоморфология, переосмысление древних знаков и символов. Там, где обычный человек видел лишь признаки упадка и разрушения, Плавинский видел напоминание о скоротечности жизни, ее бренности и метафору «суеты сует».

Дмитрий Плавинский входит в десятку самых дорогих художников неофициального искусства. С 1960‑х годов Плавинский стал любимцем коллекционеров и вошел в обойму первых имен художественного подполья. Плавинский участвовал в разогнанной выставке в ДК «Дружба» на Шоссе Энтузиастов в 1967 году, в «Пчеловодстве» 1975 года, а позже в горкомовских выставках на Малой Грузинской. В 1990 году художник уехал в США, работал с американскими галереями, сделал успешную международную карьеру.

Перед нами самый большой холст Рухина из всех, что мы когда-либо выставляли на торги. Метровый музейный размер. Особо ценный период — 1969 год. Некогда фигуративный художник, Рухин с головой и навсегда ушел в абстракцию.

К картине «Вечер в Тиволи» Плавинский возвращался несколько раз в течение девяти лет. В последний раз он поставил дату в 2005 году, то есть уже после возвращения из Америки в Москву. Но задумана она была еще в 1996‑м, во время поездки в Италию. Плавинский, как тонкий ценитель музыки времени, был заворожен красотой храмов Весты и Сивиллы — живописных руин с сохранившимися колоннами, возраст которых превышает 2000 лет.

Дмитрий Плавинский — давний любимец коллекционеров. Костаки купил его первую работу в 1960 году, увидев на квартирной выставке у Цырлина. Сегодня Дмитрий Плавинский — признанный мастер структурного символизма, работы которого находятся в лучших музеях мира. Особый путь художника-исследователя открылся Плавинскому в конце 1950‑х годов, после первого путешествия в советскую Среднюю Азию. Величественные руины, артефакты древних цивилизаций стали для него источником вдохновения на всю жизнь.