Центральный образ монументального холста Александра Ситникова — фигура композитора Дмитрия Шостаковича, автора знаменитой Седьмой симфонии, которая была начата в блокадном Ленинграде и прозвучала в осажденном городе в августе 1942 года. Музыка всегда служила для Ситникова главным источником вдохновения, и эта выдающаяся работа 1989 года входит в его знаменитую серию Concerto.

Творчество Бориса Орлова традиционно относят к эстетическому, пластическому крылу соц‑арта. Сам автор часто называет себя «художником‑политологом», однако его вещам совершенно несвойственны прямолинейная карикатурность и плакатная критика. Орлов работает тоньше, исследуя саму природу имперских мифов и государственных ритуалов через их столкновение с низовым народным искусством.

Существует поверье, что на свой знаменитый беспредметный цикл Зверев решился под впечатлением от увиденных в квартире Костаки картин амазонок русского авангарда — Ольги Розановой, Александры Экстер и Любови Поповой. Сегодня геометрические композиции Зверева остаются одним из самых редких и ценных периодов в его творчестве, а любая работа из этой серии вызывает повышенный интерес у искушенных собирателей.

Роскошный Целков высотой метр тридцать — зрелая работа художника, лишенная избыточного гротеска. Крупный формат, чистый фиолетовый цвет и узнаваемый канонический сюжет.

Перед нами знаковое произведение‑символ, обладающее уникальной выставочной и институциональной историей. В 2009 году Павел Пепперштейн представлял Россию на 53‑й Венецианской биеннале современного искусства с масштабным проектом «Ландшафты будущего». Специально для этой экспозиции известная берлинская галерея Кёниг изготовила серию флагов, которые развевались у входа в национальный павильон в садах Джардини. По окончании биеннале художник забрал два оригинальных флага в свою мастерскую и три года спустя на одном из этих исторических полотнищ создал пронзительный ликоподобный образ.

Перед нами классическая работа Эдуарда Штейнберга парижского периода. В это время художник сознательно уходил от острого экзистенциального драматизма. Он создавал гармоничные, созерцательные полотна, с которыми коллекционерам будет комфортно и легко жить в одном пространстве. Свою абстракцию Штейнберг строил на тончайшем диалоге между наследием супрематизма Казимира Малевича и сакральной пластикой древнерусской иконы.

Люся — это Людмила Назарова, первая жена Зверева, мать двоих его детей. Она тоже была художницей, работала акварелью, гуашью. Существует полубыль‑полубайка, что как‑то раз Звереву поручили сделать десятки работ для зарубежной выставки. И тот, недолго думая, запер свою Люсю и велел ей до вечера нарисовать за него пачку рисунков. «Вернусь — подпишу». А сам пошел заниматься другим любимым делом.

В многослойных коллажных абстракциях Евгения Рухина начала 1970‑х отчетливо прослеживается влияние его друга и наставника Владимира Немухина. По легенде, именно Немухин раскрыл молодому ленинградцу секреты работы со смолами и обучил эффективной «цеховой» технологии — одновременному ведению целого цикла ассамбляжей.

Перед нами монументальный топ‑лот музейного уровня — работа, в которой Владимир Немухин, признанный патриарх «второго русского авангарда», достигает предельной философской глубины.

Простой механический нож для консервных банок, стоивший когда‑то 20 копеек, сегодня почти исчез из быта, его не купишь в современных хозяйственных магазинах. Но полвека назад он был настоящим «квазисимволом» советской повседневности. Владимир Немухин разглядел в этом утилитарном предмете скрытую мощь и безупречную пластику. В изгибах стального ключа для него сконцентрировалась вся энергия конструктивизма 1920‑х годов.