Дмитрий Плавинский — давний любимец коллекционеров. Костаки купил его первую работу в 1960 году, увидев на квартирной выставке у Цырлина. Сегодня Дмитрий Плавинский — признанный мастер структурного символизма, работы которого находятся в лучших музеях мира. Особый путь художника-исследователя открылся Плавинскому в конце 1950‑х годов, после первого путешествия в советскую Среднюю Азию. Величественные руины, артефакты древних цивилизаций стали для него источником вдохновения на всю жизнь.

Одна из лучших версий опорного немухинского сюжета, написанная на рубеже 1988–1989 годов. Кругом еще Советский Союз, но уже эпоха перемен, закон о кооперации и первые спокойные поездки за рубеж. Восьмидесятые годы ряд знатоков недаром считает вершиной в творчестве Немухина. К этому времени лидер Лианозовской группы подошел с большим багажом художественных открытий, которые он воплотил в живописи и скульптуре со свойственным ему перфекционизмом.

Загадка — это неотрывная часть художественного амплуа Михаила Шемякина. Просто у него не бывает. Идеолог метафизического синтетизма рождает образы, вдохновленные эстетикой африканской маски, костюмов русских скоморохов и персонажей итальянской комедии дель арте. В результате зрителя встречает сплав культур, пластическое переплетение форм, гротескные и мистические персонажи.

Девяностые — это лебединая песня Владимира Яковлева. Сюжеты его работ все больше тяготеют к фантасмагоричности, становятся энергичнее и экспрессивнее. Меняется даже палитра — в ней все чаще доминируют холодные, порой просто врубелевские цвета. Если Яковлев шестидесятых — это трогательная романтика, то Яковлев девяностых — это уже мощный экспрессионизм.

Этот чувственный холст размером больше метра задавал тон экспозиции на выставке «Метаморфозы», которая состоялась в известной парижской галерее «Минотавр» 14 лет назад. Она опубликована в большом красивом каталоге, где все хорошо, разве что за названием недоглядели. На самом деле она называется не просто «Женщина у моря» (по имени известного цикла Янкилевского), а «Женщина у моря. Посвящение Итиракутэю Эйсую».

«Надо же, как хорошо» — звучало бы название этой работы в пересказе для детей младшей группы. Но Пурыгин был искренен во всем. Творческих эмоций не скрывал. И названий для коммерческой привлекательности не камуфлировал. Знатоки Пурыгина сразу узнают палитру 1970‑х годов — более зеленую. Ну, а сюжет — фирменный. Одновременно философский и хулиганский.

Перед нами пример идеальной покупки. Настоящая мечта коллекционера. Художник первого ряда. Живопись особо ценного периода. Из авторитетной, всемирно известной коллекции. С перечнем европейских выставок. Опубликованная в каталогах. Да еще и с экспертизой.

С Юрия Злотникова начинается справочник «Другое искусство». Еще в 1956 году он разработал новаторский вид психофизологической абстракции, который вошел в учебники как «сигнальные системы». Злотников, увлеченный физикой и кибернетикой, мечтал создать своего рода алфавит для описания биоимпульсов человека. И эти «буквы» он выкладывал в свои истории в последующие шестьдесят лет жизни.

Биоморфные сюрреалистические пейзажи Вечтомова обычно ассоциируются с красно-оранжевой гаммой — раскаленной, шипящей, радиоактивной. А вот синюю и золотую палитры художник использовал гораздо реже. И поэтому такие работы привлекают повышенное внимание коллекционеров. В частности, именно пейзаж в синей гамме установил локальный аукционный рекорд для творчества Вечтомова в начале 2020‑х.

Евгений Леонидович Кропивницкий, которого соратники Рабин, Немухин, Вечтомов и другие уважительно называли Дед, был своего рода маяком Лианозовской группы и связующим мостом между молодым послевоенным искусством и легендарным Серебряным веком. Его излюбленным приемом стало создание романтических женских образов. Кропивницкий применял обобщенные приемы, придавал им типовые черты, поэтому его портреты кажутся абстрактными. «Вечер» входит в число лучших работ, которые когда-либо предлагались на русском аукционном рынке.